litceysel.ru
добавить свой файл
1 2 ... 10 11

Сергей Степанов. Ступени развития сознания. Средняя Школа




СРЕДНЯЯ ШКОЛА ИГРЫ В БИСЕР.

СТУПЕНИ РАЗВИТИЯ СОЗНАНИЯ.

ОСНОВНОЙ КУРС


СЕМИНАР 61 1

СЕМИНАР 61 17

СЕМИНАР 62 25

СЕМИНАР 63 52

СЕМИНАР 64 75

СЕМИНАР 65 92

СЕМИНАР 66 108

СЕМИНАР 67 121

СЕМИНАР 68 142

СЕМИНАР 69 161

СЕМИНАР 70 175



СЕМИНАР 61


"ПУТЬ ДУХОВНОГО РАЗВИТИЯ".

СИСТЕМАТИЗАЦИЯ СТУПЕНЕЙ

ЭТАПА ИГРЫ.

СТУПЕНИ РАССУДКА.

САМОСОЗНАНИЕ.


31-я ступень снова строит систему ступеней. но отличающуюся от системы 27-ой ступени. И сам процесс построения системы или процесс развертывания точки зрения происходит таким образом, что сознание сначала исходит из некого основания, из точки зрения и постепенно расширяет эту точку зрения, но не таким образом, что переходит с первой ступени на 2-ю, на 3-ю и т.д., а таким образом, что сначала делит область на несколько крупных частей, а потом постепенно детализирует эти части. Поэтому, вообще говоря, эта ступень начинает с первого значимого утверждения о том, что самосознание бывает 3-х видов, точнее говоря, трех уровней: единичное самосознание, общественное самосознание и всеобщее самосознание.

На предыдущих ступенях мы выяснили, что в сознании каждого человека имеется неопределенное множество смыслов, и как бы предыдущие ступени думали о том, что делать в этой ситуации. На 27-ой ступени как бы был только один смысл (но как бы), но уже с 29-ой ступени стало очевидно, что присутствует сразу много смыслов. И встал вопрос о том, каким образом их центрировать, объединить в единое целое, так, чтобы я не был разбросанным: в одной области делал бы одно, в другой - другое, в одном аспекте исходил бы из одного основания, в другом - из другого, - что говорило о нецелостности сознания.



И к ступени 30-29 стало ясно, что возможна такая центрация всех смыслов, и эта центрация называется полным самосознанием. И одновременно стало ясно, что возможны разные центрации, возможно несколько самосознаний, что и перевело сознание на 31-ю ступень. И вначале там возникло, как я уже говорил, как бы 3 самосознания. И в каком-то журнале, посвященном конференции, есть статья, где излагается этот взгляд, что значит - иметь 3 самосознания.


Но причем, естественно, предполагается, что сначала человек обладает изначально единичным самосознанием, причем не завершенным, а как бы формой целостности, которую он предполагает и пытается осуществить. И когда единичное самосознание достигает своего завершения, т.е. все как бы относительно моей личности централизовано, тогда как бы происходит автоматический переход на 2-ю ступень в общественное самосознание и т.д.


Здесь возникают такие значения, как личное благо, общественное благо и всеобщее благо. Т.е. на 1-ой ступени, какие бы смыслы человек не преследовал бы, он рассуждает так: что выгоднее все-таки для меня? Поэтому, исходя из этой идеи выгодности, он может преследовать чуть-чуть одного смысла, чуть-чуть другого смысла и т.д. Главное, чтобы в сумме это было максимально выгодно для меня. Этим характеризуется 1-я ступень. Ну, и аналогично там общественная выгода или общественное благо и всеобщее благо. Ну, конкретные примеры я приводить не буду. Это, в общем-то, всем известная ситуация.


Меламори. - Так, а когда человек в общественном самосознании находится, он что, личную выгоду не преследует?

- Да. Личная выгода как бы уходит на второй план и становится наряду с отдельными смыслами. Другими словами, он готов полностью в некоторых случаях игнорировать личную выгоду, если его поступки принесут значительную общественную выгоду, т.е. жертвовать собой, своим благополучием. А для 1-ой ступени жертва своим благополучием была возможна только в состоянии аффекта, что не в счет.



И уже на этом уровне возникает интересная вещь, что личное благо или единичное самосознание должно как 1-я ступень присутствовать во всем. Это как бы та оболочка, в которой происходит дальнейшее развитие. А вот общественное самосознание, т.к. его вначале не было, а потом оно было, то на уровне всеобщего самосознания оно тоже не обязательно должно быть.


Получается, что всеобщее самосознание, в принципе, имеет 2 ступени. Это т.н. индивидуальное всеобщее самосознание и общественное всеобщее самосознание. Но это связано не с единичностью и не с обществом, во всяком случае не прямо с этим связано, а связано с определением Абсолюта. Для 1-ой ступени всеобщего самосознания Абсолют имеет форму единого основания, а для 2-ой ступени - это как бы множественное основание. Ну, например, скажем, Логос или множество Богов, система Богов.


Вторым шагом к построению системы ступеней, с точки зрения 31-ой ступени, есть полагание, более подробное деление этих ступеней, так что уже получается не 3, а большее количество. В общем, примерно эту картину мы и изучаем по этому тексту.


Но если вспомнить кратко пройденный материал, какие ступени были в Игре и в Рассудке, то в этом кратком изложении мы получим всего лишь 5 - 6 ступеней, что я сейчас и попытаюсь сделать.

Значит, ступень характеризуется определением основания решений. Т.е. для разных ступеней есть разные основания принятия решений. На 1-ой ступени таким основанием является душа отдельного человека - моя душа или душа другого. Когда мне нужно выбирать (а приходится выбирать, т.к. основание и во мне, и в другом), то выбор уже происходит не исходя из одного основания, а как бы из большей адекватности человека по отношению к окружающей реальности. Кто-то более адекватен, кто-то менее адекватен. И если я вижу, что мои желания не всегда выполнимы, слишком не всегда, а другого как-то все слушаются, ему как-то лучше живется, то у меня, естественно, возникает желание иметь его душу за основание принятия решений. И тогда я подражаю самому адекватному, самому сильному из тех, естественно, кто берет ответственность за меня.



Вот это - очень важное добавление, которое появляется (не очень понятно, каким образом), что человек 1-ой ступени подражает не самой сильной личности, а той личности из сильных, которая все-таки берет ответственность за меня. Это, видимо, связано с тем, что когда основание решений переносится в другого, и чтобы я следовал этой другой душе, необходимо, чтобы эта другая душа как-то включила меня в область своих интересов, в область своей собственности. Я еще не могу абстрактно подражать. Я могу, грубо говоря, быть просто рабом этого человека, с тем, чтобы он отвечал за меня, как за свою вещь, свою собственность и, соответственно, исходя из своей души, принимал за меня решения.


Бениньо. - Можно такой вопрос? Все-таки ведь это же я принимаю решения, независимо от того, берет за меня ответственность другой или не берет. И я могу подражать какому-нибудь киношному супергерою и считать, что он считает меня своей вещью и берет за меня ответственность.


- На 1-ой ступени еще не достаточно силы ума, чтобы таким образом подражать. Т.е. я могу копировать сходные ситуации, но в сложных случаях, в общем-то говоря, я не могу принимать решения. Это связано с тем, что основанием является душа, а душа - потемки. И как бы я не вижу оснований, из которых этот человек принимает решения. Я вижу просто, что когда он принимает решения - это хорошо, а когда другой


- это плохо. А вот почему он принял то или другое решение, мне, вообще говоря, непонятно.


Бениньо. - Но мне одинаково непонятно, как с киногероем, так и с этим человеком, который берет за меня ответственность.


- Да. Поэтому с киногероем получается так, что я хотел бы быть его рабом. Но т.к. мне это все непонятно, то я остаюсь на уровне хотения и не становлюсь на самом деле его рабом, не подражаю.

Бениньо. - А чем же мне понятней дядя Вася, который находится рядом, под рукой, в отличие от киногероя? Понятнее-то от этого мне и не должно стать.



- Да. Понятно мне не становится. Как бы понять своего авторитета - это как бы побочный продукт бытия рабом этого авторитета. И когда я нахожу те основания, из которых исходит авторитет, то тогда мне уже авторитет становится не нужен, и тогда эти основания не связаны с отдельной личностью. Они имеют объективный характер. Именно поэтому они могут быть перенесены во вне. Когда это происходит, я перехожу на 2-ю ступень.


Бениньо. - Это понятно. Непонятно, чем отличается киногерой от дяди Васи.


- Киногерой не принимает конкретно за меня решения в моей ситуации, а дядя Вася готов принимать.


Бениньо. - Опять же, это - мое решение, что он готов принимать решения.


- Нет. Я смотрю список лиц, которые готовы за меня отвечать, и выбираю из них самого сильного.


Бениньо. - Но сначала этот список я составляю. Я же его не беру как данность. Я его составляю и решаю, что дядя Вася входит в этот список, Шварцнеггер тоже входит... или не входит?


- Нет. Первый список - это те, кто готовы за меня отвечать. Я со всеми общаюсь и смотрю - готов ли он мне советовать, отвечать за мои глупости и т.д.


Меламори. - А каков критерий готовности?


- Я к нему подхожу и говорю: "Мне плохо." Он меня жалеет и т.д.


Меламори. - Т.е. как бы, как вы сказали, критерием является то, что авторитет включает меня в сферу своих интересов. Можно пояснить, что значит, что я включен в чью-то сферу интересов?


- Он отвечает за меня, он берет ответственность за меня. Т.е. я прихожу и говорю: "Хочу есть". А он уже говорит, что я должен делать, чтобы поесть.


Меламори. - Т.е. это как бы некая забота со стороны авторитета или небезразличное отношение. Т.е., другими словами, если авторитету на меня наплевать, то я могу сколько угодно являться его рабом, и как бы все равно никакого эффекта не будет?

- Сколько угодно хотеть быть его рабом. Но, к сожалению, он меня не берет в рабство.



Меламори. - Т.е. авторитет обязательно должен взять меня в рабство?


- Да. Без этого я просто не могу, потому что у меня нет объективных оснований принятия правильных решений. У меня есть только то, что у дяди Васи все путем, а у меня все черти-как.


Поэтому 1-я ступень, начиная непосредственно с того, что пытается просто быть самым главным в мире, убеждается в том, что у других это получается лучше, чем у него (если убеждается, а если не убеждается, то как бы оказывается, что человек на этой ступени так и до самой смерти живет). Скажем, живет какая-то принцесса при дворе в идеальных условиях, где все ее слушаются. Но это как бы выдуманная ситуация. На самом деле так не бывает.


Меламори. - А что важнее, чтобы я зависел от дяди Васи, или чтобы дядя Вася взял меня в рабство. Или как бы оба момента важны?


- Необходимым условием является то, что он готов взять меня в рабство. А так, конечно, всяких там Шварцнеггеров или принцесс много. И хорошо бы, чтобы они меня взяли. Но не берут, и поэтому я с Тамарой хожу парой.


Меламори. - Хорошо. Но рассмотрим авторитет, дядю Васю. Ему хорошо живется... Зачем ему брать кого-то в рабство? Дядя Вася и сам прекрасно справляется с тем, что ему надо...


- Потому что с этой точки зрения, вообще говоря, изначально-то непосредственная точка зрения какова? Что я - самый главный, а весь мир - в моем рабстве должен быть. Я смотрю - не все в рабстве. Тогда я ищу того, через кого у меня будет лучше все в рабстве. Т.е. все такие, каждый хочет, в принципе, чтобы все его было.


Меламори. - И дядя Вася в том числе. Поэтому он ищет, кого бы ему взять в рабство, чтобы еще было круче все?

- Да. И если дядя Вася на 1-ой ступени - все путем. А если он оказывается на какой-то там другой ступени, на общественном самосознании, на всеобщем, то получаются странные вещи. Вроде бы он берет за меня ответственность, а вроде бы как-то все не совсем так. Как-то все так плывет.



Как бы то, что я становлюсь рабом, не является обязательной характеристикой 1-ой ступени. Это - как бы способ реализации этой ступени. Поэтому, по своей сути, я не становлюсь рабом. Я остаюсь как бы непосредственно свободным, что позволяет мне выстраивать аналогичные отношения с третьими лицами, которые еще слабее меня, и которые могут быть моими рабами. Т.е. от того, что я становлюсь рабом какой-нибудь Лидии, это не значит, что моя сущность рабская. При этом там какая-нибудь третья девочка может быть моим рабом. Просто я так понимаю отношения между людьми.


Бениньо. - Мы как-то на прошлом семинаре, если я правильно помню, говорили, что не только не мешают отношения с третьими лицами, а они чуть ли не являются обязательным условием. Т.е. необходим "тройственный" союз, чтобы быть полноценным рабом, необходимо как бы найти противовес и с другой стороны.


- Скажем так, это полезно для человека, для его психики. Но это не является обязательным условием.


Бениньо. - Т.е. это не онтологично.


- Да. Если бы это было онтологично, то по-другому бы быть и не могло. А вполне можно представить себе ситуацию в малой группе, где кто-то является последней шестеркой, и ему не убежать. Т.е. он хочет, конечно, убежать при этом.


Странник. - Но если он имеет выход на другие группы, он может там иметь противовес и даже стремится зачастую к этому.


- Да.


Бениньо. - А может ли "шестерка" завести себе какую-то любимую вещь, в качестве компенсации?


- Вещь как раз могут отобрать. Поэтому не всегда это обязательно. Но, естественно, когда не находится человека, который был бы моим рабом, то [можно] хотя бы хомяка завести...

Поэтому все люди делятся на "своих" и "чужих". Отношения господства и рабства среди "своих" и безразличное отношение к "чужим". Человек не мыслит других отношений среди "своих". Либо он главнее, либо я главнее. А если не ясно, кто главнее, то это - чужой. По отношению к чужим возникает ксенофобия.



Меламори. - Нет. Если он совсем чужой, то у меня и не возникает потребности выяснять этот вопрос. Чужого вообще как бы нет.


- Что значит боязнь? Если его нет, так и нет. А боязнь возникает тогда, когда он входит в контакт. Тогда я начинаю отталкивать этот контакт. Это и называется боязнь.


Меламори. - Если чужой человек подходит ко мне на улице и входит в контакт (спрашивает, сколько времени, например), то никакой боязни не возникает.


- Возникает.


Меламори. - Он просто подходит, и мне на него наплевать. Отношение нейтрально, мы просто общаемся по поводу конкретного вопроса. Мы не выясняем, кто главнее.


Бениньо. - Выясняем. Именно к этому общение и сводится.


Странник. - Когда выяснили - это значит познакомились, а пока не выяснили, - еще нет.


- Да. Вот я сейчас, например, занимаюсь покупкой принтера, массу эмоций по этому поводу испытываю. И интересно, что продавцы разделяются, в принципе, на 2 категории. По идее, продавец должен обслуживать покупателя, т.е. исходить из того, что покупатель главнее. Но есть масса молодых людей, которые, находясь на 1-ой ступени, просто физически не могут вставать на эту точку зрения, и всем своим видом показывают, что покупатель им и не нужен. При этом они выдавливают из себя какие-то ответы на вопросы. Но есть и другие, которые готовы открыто общаться, но я думаю, что это связано с тем, что они находятся уже не на 1-ой ступени.


Меламори. - Но бывает же, что люди общаются, не выясняя, кто главнее?


- На 1-ой ступени не бывает. Для этого продавца принципиально важно в общении с этим покупателем, кто главнее, он или я. Это - самое важное. А то, что продам я принтер или не продам - это уже десятое.

Значит, формальное определение основания этой ступени гласит: я так хочу, или он так хочет. Т.е. внутренне чувство того, что так будет лучше. При этом, если мы говорим о внутреннем чувстве, то это не значит, что я как бы совсем не думаю. Возможен предварительный расчет ситуации на основе личного опыта, но окончательное решение принимает внутренне чувство.



Когда мы говорим, что 1-я ступень основана только на внутреннем чувстве, это не значит, что она не может хитрить, кого-то обманывать, строить целые концепты... Но просто при выборе из возможных решений, эта ступень опирается на внутреннее чувство. Т.е. она не может обосновать это решение. И хорошо, когда в голове возникает только одно решение. Но бывает, когда в голове возникает сразу несколько решений: когда сознание думает об одном, и внутренне чувство говорит: "Да, это - в кайф", - потом думает о другом, и опять внутренне чувство говорит: "В кайф". Слава Богу, что одновременно эти 2 состояния не совместить, и просто если в момент, когда я думаю о втором решении, мне звонят и говорят: "Вперед!" - я делаю второе решение.


Странник. - Т.е. позиция буриданова осла невозможна.


- Да.


Меламори. - Нет. Так не бывает. Рассмотрим случай, когда мне предлагают или мороженое, или торт. И мне надо выбрать. И когда я думаю, что торт - это в кайф, то это все равно немножко не в кайф, т.к. я уже лишился мороженого.


- Но даже в этой утрированной ситуации, все равно, когда я смотрю на торт и погружаюсь мысленно в его поедание, мне в кайф. Но при этом я как бы забываю о мороженом. Чувство, оно единично, оно унитарно, оно не может состоять из частей. А когда я смотрю на мороженое и, как говорит эта ступень, думаю об этом...


Меламори. - Я думаю об утрате торта в этот момент!


- ... то как бы я погружаюсь в мороженое. И два чувства не сравнимы. Если они положительны, они не сравнимы. Сравнимы только "+" и "-", или количественно - 2 торта или 1 торт, 2 торта всегда лучше.

Ну, торт и мороженое еще как-то сравнимы, а бывает, как в анекдоте: шли 2 трамвая, один зеленый, а другой - в парк, на каком поехать? Т.е. бывают такие вопросы, просто из разных областей, и тут человек уже вообще ничего не может. Если его столкнуть именно с необходимостью выбора, заострить на этом внимание, то он будет всячески убегать от этого. Очень интересно наблюдать за человеком, для которого важно избежать проблемы выбора, избежать важнее, чем выбрать.



Меламори. - А если нет выбора?


- Тогда все просто.


Каким образом происходит переход на последующие ступени? Тем, что выяснятся сущность предыдущей ступени. На 2-ой ступени происходит выделение сущности человека, его сильности, и возникают отдельные силы, как авторитеты.


Значит, на 1-ой ступени я следовал сильным личностям. А когда я понимаю, в чем сильность той или иной личности, я перехожу на 2-ю ступень, для которой силен не тот или иной человек, а любой человек в той степени, в которой он выступает от лица сил.


Для 1-ой ступени были характерны т.н. родственные отношения с привязанностью, типа того, что если это мать, то, по определению, это та, которая заботится, которая сильнее и т.д. Но уже даже понятие матери, оказывается, переходит в противоположность, и в определенный момент оказывается, что это я должен заботиться о престарелой матери. Т.е. даже в рамках понятия матери происходит переход.


Но как бы я стараюсь не допускать этого перехода. Если человек как-то позаботился обо мне, вырастил, что-то еще сделал приятное, то все - как бы это - человек хороший. А вот для 2-ой ступени таких привязанностей нет. Как бы сам по себе человек мне безразличен. Как бы нет этой человеческой сущности, есть только силы. А человек - хороший не тот или другой, а в той степени, в какой он обладает этими силами, и только в то время, пока он ими обладает.


Скажем, какая-то девица встречается с богатым женихом не потому, что он хороший, а потому что он богатый. Если он будет бедным, она будет встречаться с другим богатым.


Силы имеют объективный характер. И отдельный человек, сам по себе, без этих сил - ничто. На 3-ей ступени происходит выделение сущности сил, почему та или иная вещь (или, лучше говорить, идея) является сильной? И выясняется (если выясняется), то сила сильна в той степени, в какой она направлена на благо общества.

Сила - это социальное понятие (деньги или должность - примеры таких сил). И общество признает ту или иную силу именно потому, что эта сила направлена на укрепление общества, т.е. на общественное благо. И когда я понимаю это, я понимаю, что силы могут быть эти или другие, но основанием этих сил являются не сами силы.



Ну, возьмем примитивную силу - деньги. Я понимаю, например, что деньги не являются абсолютным основанием, деньги относительны, и также любая сила относительна. Деньги работают при некоторых условиях (кроме общественного договора о том, что это - деньги). Т.е. сила является силой только при признании обществом этой силы, а сама по себе сила не является силой. Следовательно, основанием силы является общество, а не сама сила.


Какую бы силу мы не взяли, мы можем придумать ситуацию в обществе (утопическую, полуутопическую), в которой общество отказывается полностью от этой силы. Например, коммунизм без денег и т.д. Любую силу можно взять, и от нее отказаться. Сила - это как бы способ действия общества. И для 3-ей ступени возникает абсолютность общества и относительность сил, ну и относительность людей. Человек переходит в общественное самосознание, у него возникает ответственность за общество.


Но главное в этом переходе то, что я понимаю, что сила не абсолютна в себе. Также, как я на 1-ой ступени понял, что человек не абсолютен в себе, а абсолютны силы, также и в конце 2-ой ступени я понимаю, что силы не абсолютны, а абсолютно общество, а силы - относительны.


Как проявляется 3-я ступень? Как проявляется то, что у меня возникает ответственность за общество, ответственность за семинар, ответственность за город, ответственность за страну, ответственность за судьбы человечества? Почему я начинаю переживать за эти структуры? Почему меня начинает раздражать, когда происходят какие-то неприятности в государстве, например, вместо одной Думы получаются 2 Думы и т.д.? Почему, это понятно. Потому что у меня - общественное самосознание. А в чем это непосредственно проявляется - в том, что я получаю способность быть начальником на производстве или в другом коллективе.

Первые 2 ступени не способны быть начальниками, хотя Инга и старалась. Способность быть начальником, и все начальники, вообще говоря, (которые действительно начальники, а не гонят просто свою волю), любые мало-мальские начальники уже должны находиться на 3-ей ступени или выше.



Это сложно. Помните, как в походе такая Ника была, и мы ее заставляли быть начальником? (Смех.) Ей было абсолютно непонятно, что она делать. Или Дикая Маша. Я ей говорил: "Маша, примите решение про нашу группу. Сейчас идем или сидим?" - все, она впадала в стопор. Задачка ей не по зубам. Я ей говорю: "Да, все равно, какое решение принять!" - а она все равно не может.


Значит, [на 3-ей ступени] появляется способность руководить, не преследуя личные, частные цели.


Меламори. - А ведь действительно, пошли люди в поход. И непонятно, что лучше - сидеть или стоять, к чему стремиться...


Бениньо. - Это не всем людям непонятно. Люди разные бывают.


- Нет, например, сидим мы в тени остановки, и вопрос в том, еще обождем в тенечке или [двинемся дальше].


Меламори. - Нет. Начальник должен знать абсолютную цель подчиненного ему общества, уметь поставить задачу...


- Нет. Задача - это дело приходящее. Главное - иметь общую установку, направленную на благо обществу. А задача - это по-разному бывает. Задачи появляются, снимаются... А вот понимать благо общества, не конкретно понимать, а исходить из блага общества, - это как бы модус 3-ей ступени. Только 3-я ступень это может. А первым 2-м ступеням, как не объясняй. Они могут понять только конкретные ситуации, как конкретные задачи.


Меламори. - Я только хочу спросить, 3-я ступень она знает благо общества?


- Нет. Она исходит из блага общества.


Меламори. - А как она из него исходит, если она его не знает?


- Потому что, если говорить о том, что человек может сформулировать конкретное благо конкретного общества, то это не так. Но, в общем. 3-я ступень может исходить из блага общества.

Главное, что появляется способность руководить, не преследуя личные, частные цели. Появляется способность. И это не значит, что человек обязательно пользуется этой способностью, этой возможностью. Он, естественным образом, преследуя общественные цели, когда они в основном удовлетворяются, преследует в свободное время и какие-то личные, мелкие интересы. Это не возбраняется. Но никогда он не будет ради личных интересов рушить общественное благо.



Значит, существенным становится общество признания, от компании друзей до страны и Мирового Сообщества. Человек хорош в той степени, в какой он признан обществом, известен, популярен, имеет общественный вес. И здесь, в принципе, работает закон вложенных обществ. Если, скажем, для меня первое общество, в такой утрированной системе, это - семинар, второе общество - город, третье - страна, четвертое


- Человечество, - то невозможно преследовать благо высшего, забывая про благо низшего.


Если, скажем, я, живя в России, думаю, что вот я такой крутой, что мне будет лучше в Америке, то, исходя из каких-то там обоснований (не обязательно 2-ой ступени, что там можно будет больше денег заработать и машину купить), а исходя из каких-то других обоснований, (ну, скажем я артист какой-нибудь, художник или ученый, и для дела лучше, чтобы я был там, а не здесь, для искусства или науки лучше), то, вообще говоря, это просто говорит о том, что человек не дошел до 3-ей ступени. И, тем самым, он - не настоящий художник, не настоящий ученый, потому что художник и ученый - это уже всеобщее самосознание, а для него необходим и момент общественного самосознания.


Так что, момент патриотизма, он как бы обязателен. Это - некий рубеж, который в дальнейшем остается.


4-я ступень. Выделение сущности общества. Общество ведь чем для меня важно? Не конкретным набором людей, который для любого общества, вообще говоря, изменчив (люди приходят, уходят, умирают, рождаются), общество не есть совокупность людей, общество, которому я предан, а сущностью общества оказывается система мировоззрения или идеология общества, система ценностей общества. Я думаю, что это - достаточно очевидный переход.


Странник. - А как быть с людьми, которые после революции, когда полностью поменялась идеология общества, говорили, что они все равно патриоты и останутся тут?

- Так говорили только те люди, которые, пройдя уже 3-ю ступень, приняли новую идеологию. А те. которые остались в прежней идеологии, для них Россия, конечно, уже не на территории находится.



Значит, я люблю свою страну за русский дух. Общество не есть совокупность людей, проживающих или собирающихся в одном месте. Общество есть идеология, которая может наполняться людьми или не наполняться. Главное - следовать этой идеологии.


Очень знакомая ступень, да? И, далее 5-я ступень - выделение сущности идеологии. Как вы думаете, в чем сущность идеологии системы ценностей? Сущность ее в основании этой идеологии, как понятии об истине. И на 5-ой ступени человек вступает в царство Рассудка.


Идеология для 4-ой ступени выступала как некая совокупность норм, скорее, как набор ценностей, чем система ценностей. Когда я нахожу основание, или когда я понимаю, что как бы система ценностей определяется порождающей схемой или понятием, которое лежит в основании этой системы ценностей, когда я это понимаю, я перехожу на 5-ю ступень, перехожу в Царство Рассудка. Тогда я понимаю, что развитие понятия не зависит от общества и отдельного человека, от эпохи, языка, пола, национальности. И мое отношение к понятию уже не есть отношение с какой-то реальностью, а есть отношение с самим собой, форма всеобщего самосознания.


Автор этого текста говорит, что этот переход с 4-ой на 5-ю ступень - принципиален, более принципиален, чем предыдущие переходы. Он говорит как бы, что человек 5-ой ступени - это Человек, который понимает, что он делает, в отличие от 4-х ступеней Игры, где существо приспособлялось и не заслуживало названия Человека.


Рассудок есть сущность Человечества, его культура, выполнение предназначения Человека. Ступени Рассудка есть формы познания Абсолюта от абстрактного Абсолюта, как экологического единства мира, через определение этого единства, как Воды, Апейрона, Нуса к познанию Мирового Духа.


Меламори. - Насколько я поняла, на 5-ой ступени мы понимаем все, что мы делаем?


- Мы хотим этого.

Теххи. - А что, на 1-ой ступени человек не хочет понимать, что он делает?



Крюгер. - На 1-ой ступени он не может понимать. т.к. он не видит основания своего поступка.


- Да. Основания внешние имеются, а внешнее основание понять невозможно. Можно его только признать.


-----------------


Продолжим исследование Трактата.


Значит, 34-ый пункт говорит о различных апориях, которые придуманы Мегариком. Эти апории были освещены уже в Летней Средней Школе. Поэтому мы на них останавливаться не будем.


Основанием точки зрения Мегарика является принцип соответствия себе, ответственности за решения. Неважно, какие решения, но человек должен отвечать за эти решения. Поэтому, из этого основания и возникают различные апории. Например, если выдернуть один волос, то будет ли человек плешивым? Неважно, как я отвечаю на этот вопрос. Важно, что если я сказал однозначно, то я должен придерживаться этой однозначности, что иногда приводит к каким-то апориям, к какому-то противоречию, и, тем самым, выясняется, что человек не отвечает за свои решения.


Или другой апорий. Знаешь ли ты человека, который стоит за этой занавеской? Ну, вы все помните прекрасно эти апории. И, Мегарику, который провозглашает принцип соответствия себе, т.е. чтобы мысль соответствовала самой себе, (причем этот принцип провозглашается в довольно примитивной форме, но, по сути, это - именно этот принцип), возражает точка зрения Киренаиков, которые утверждают, что важно не то, что я придерживаюсь одного и того же решения, а важно внутреннее согласие, которое может в одном случае быть одним, а в другом случае быть другим. И критерием того, что я принимаю то или другое решение, критерием того, что я внутренне согласен с этим решением, является удовольствие.

Т.е., другими словами, просто мне нравится это решение. Другими словами, когда меня спрашивают, скажем, если выдернуть один волосок из головы, будет ли человек плешивым, то мне нравится считать, что не будет. А когда остается 3 волоска, и выдергивают один, то мне нравится считать, что будет. И не важно, что один раз я говорил одно, а другой раз - другое. Критерий не в том, чтобы мое решение оставалось одним и тем же.



Т.е. для Киренаиков дело не в понятии, как основании, аксиоме, а в методе определения правды нахождения решения.


"35. Киренаик: Истина - это то, что приносит мне наибольшее наслаждение, которое я получаю, в первую очередь, в виде ощущений. Душа имеет 2 состояния: боль и наслаждение. [Или, как говорили позже, в сознании есть 2 центра: центр наслаждения и центр боли.] А т.к. все сводится к 2-м принципам страдания и наслаждения, то между наслаждением и другим наслаждением нет никакой разницы. Наслаждение для всех живых существ привлекательно, боль - отвратительна, нейтральное состояние - безразлично. Стремиться же нужно к наслаждению. Иные не стремятся к наслаждению, но лишь из-за своей извращенности.


Память о благе или ожидание блага не есть наслаждение. Мудрец чужд зависти, любви и суеверия, ибо эти чувства порождаются пустой мнительностью, но ему знакомы горе и страх, которые порождаются естественно."


Ну, важно, что для Киренаиков следование удовольствию не есть возвращение к 1-ой ступени, потому что как бы мудрец выбирает следование удовольствию, и выясняет, что действительно является удовольствием, а что не является. Например, он выясняет, что просто вспоминание об удовольствии не является удовольствием. И он отказывается от многого того, чего придерживается человек 1-ой ступени.


Мудрец чужд предрассудков и иллюзорных вещей, которые, на самом деле, не являются наслаждением, а лишь указывают на него. При этом, удовольствие понимается очень широко, начиная от ощущений и доходя до принятия каких-то судьбоносных решений.


"Богатство также дает возможность наслаждения, [но возможность] самостоятельной же ценности не имеет. Нет ничего справедливого, прекрасного или безобразного по природе [ну, естественно, если уж мы выделили один принцип, то все должно соответствовать ему, других оснований быть не может], все это определяется установлением и обычаем.

Однако, знающий человек воздерживается от дурных поступков [принятых, как дурные], чтобы избежать наказания и дурной славы, ибо он мудр."



Т.е. воздерживаются от дурных поступков не потому, что они не приносят наслаждения, а потому что они приносят страдание через дурную славу. Он как бы внутренне готов совершать их, но считает более правильным не совершать.


"Не существует ни благодарности, ни дружбы, ни благодеяния, т.к. к ним к всем мы стремимся не ради них самих, а ради их выгод."


Ну, что значит, не существует? Это значит, что не существует, как основания, онтологично.


"От природы ничто не бывает ни сладким, ни не сладким, только редкость, новизна или изобилие благ бывает одним в сладость, а другим не в сладость. Поэтому бедность и богатство к наслаждению не имеют никакого отношения, ибо нет разницы между наслаждениями бедняка и богача.


Если мерять наслаждением, то рабство также безразлично как и свобода, знатность как безродность, честь как бесчестие.


Мудрец все делает ради себя, полагая, что из других людей никто его не стоит. Мудрец не пойдет жертвовать собой за отечество, ибо он не откажется от разумения ради пользы неразумных. Отечество ему - весь мир.


Кража, блуд, святотатство - все это при случае допустимо, т.к. по природе в этом ничего мерзкого нет, нужно только не считаться с обычным мнением об этих поступках, которое установлено только ради обуздания неразумных.


К каждой обстановке нужно приспосабливаться так, чтобы извлечь максимум удовольствий. Надо уметь ходить как в шикарной одежде, так и в лохмотьях.


Гражданин: Чем же философы превосходят других людей? Киренаик: Если все законы уничтожатся, мы одни будем жить по-прежнему.


Гражданин: Ха-ха! Я всегда вижу философов перед дверьми богачей.


Киренаик: Но ведь и врачи ходят к дверям больных и, тем не менее, всякий предпочел бы быть врачом, а не больным.


Гражданин: Но чем отличается мудрый человек от не мудрого?

Киренаик: Отправь обоих нагишом к незнакомым людям, и ты узнаешь.



Гражданин: Важно ли все это? Я вот могу зато много пить, не пьянея.


Киренаик: Это может и мул.


Гражданин: Тоже мне, философ, а сам живешь с гетерой. Плохо жить с гетерой.


Киренаик: Но разве не все равно: занять ли такой дом, в котором жили многие, или такой, в котором никто не жил. Вот так же все равно, жить ли с женщиной, которую знавали многие, или с такой, которую никто не трогал. Ведь я владею гетерой, а не она мною. А лучшая доля не в том, чтобы воздерживаться от наслаждений, а в том, чтобы властвовать над ними, не подчиняясь им.


Гражданин: У тебя много роскошного.


Киренаик: А разве бы ты отказался купить все это подешевле?


Гражданин: Конечно, нет.


Киренаик: Значит, просто тебе дороже деньги, чем мне наслаждения."


Намекает на то, что он живет в иллюзиях.


"Гражданин: Зачем ты отказался от своего сына?


Киренаик: И мокрота, и вши тоже порождаются нами, но мы, зная это, все же отбрасываем их как можно дальше за ненадобностью.


Фалес: Ты, я вижу считаешь, что всеобщим является благо, реальной стороной является удовольствие, счастье, как единичное существование и непосредственная действительность. И в вопросе о том, как согласуются друг с другом эти 2 утверждения, ты признаешь их тождество?


Киренаик: Именно так."


Т.е. Фалес как бы обобщает точку зрения Киренаика и говорит, что есть всеобщее благо и непосредственное удовольствие, и, по большому счету, это - одно и то же. И Киренаик с этим соглашается.


"36. Киник: Я же считаю, что всеобщее благо не тождественно, а противоположно единичному удовольствию. Поэтому надо избегать удовольствий, а удовлетворяться только необходимым."

Т.е. т.к. это - противоположные вещи, то понятно, что тот, кто стремится только к тому, чтобы побольше наслаждений получить, тот теряет всеобщее удовольствие. И поэтому для того, чтобы достичь всеобщего блага, необходимо не стремиться к максимальному наслаждению, а довольствоваться необходимым. Скажем, [следует] съедать 2 куропатки, а не 5.



"Только человек, не зависимый от ощущений, является свободным. Мудрец удовлетворяется самим собою, ибо он обладает всем, чем мнимо обладают другие. Он удовлетворяется своей собственной добродетелью, он во всем мире чувствует себя одинаково дома.


Более всего надо придавать значение упрощению потребностей, ибо такое упрощение делает человека свободным; другие же - рабы своих страстей."


В общем, некая здравая мысль есть у этой точки зрения. "Никакой успех в жизни невозможен без аскезы. Она же все превозмогает. Если вместо бесполезных трудов мы предадимся тем, которые возложила на нас природа, мы должны достичь блаженной жизни; и только неразумие заставляет нас страдать. Само презрение к наслаждению, благодаря привычке, становится высшим наслаждением.


Жены должны быть общими: кто какую склонит, тот с тою и сожительствует; поэтому же и сыновья должны быть общими.


37. Платон: Нет. Я думаю, что Киренаик, считая, что удовольствие тождественно благу, также не прав, как и Киник, который считает, что удовольствие противоположно благу и, по сравнению с последним, представляет собою ничто.


На самом деле, удовольствие стоит на более низкой ступени, чем благо. Оно подчинено благу; иногда благом может оказаться удовольствие, а иногда и страдание.


Благо - то, что справедливо, прекрасно и истинно само по себе, а не по отношению к чему-то; удовольствие же, напротив, может быть справедливым относительно чего-то одного и несправедливым по отношению к другому.

Философ должен стремиться к абсолютному результату, к тому, что остается постоянным, равным самому себе в любых условиях. Если философ будет стремиться только к удовольствиям, то он будет иметь своей целью нечто неустойчивое и непостоянное, он будет лишь приспосабливаться к обстановке, заведомо ставя ее выше себя; поэтому его жизнь будет всецело определяться игрой обстоятельств, и ему останется только сохранять невозмутимость во всяких коллизиях. Этот философ, тем самым, признает что где бы он ни находился, так, как устроен этот мир, - властвуют ли тираны, или там демократия, могут ли люди там свободно мыслить или нет, - это и является наилучшим.



Понимая это, другой философ хочет достичь свободы от окружающих условий; если Киренаик, внешне оставаясь рабом обстоятельств, является свободным в себе, то Киник, к тому же, хочет быть свободен не только в себе, но и от другого. Но т.к. его интерес направлен тоже на удовольствия, правда противоположным образом, как их отрицание, то он тоже к ним привязан.


Истинный философ не должен серьезно относиться к удовольствиям: если они есть - хорошо, если нет - тоже не беда,, а должен постоянно направлять свой взор к благу, к тождественному самому себе.


38. Стоик: Ты считаешь, что существует идея, - то, что равно самому себе, - которая сама в себе есть цель, некое всеобщее, но, вместе с тем, внутри себя определенное, которое, благодаря этому, способно подводить под себя особенное и быть примененным к нему.


Платон: Да.


Стоик: Тут возникают 2 вопроса: во-первых, что считать этим всеобщим, которое подчиняет себе особенное, т.е. вопрос о критерии истины, и, во-вторых, вопрос о том, каким способом это совершается, точнее, вопрос о человеке, который это совершает, т.е. о мудреце.


Платон: Ну, предположим.


Стоик: Критерием как истинного, так и благого, является постигнутое представление.


Когда я показываю ладонь, я говорю: это есть созерцание, когда несколько сгибаю пальцы - это есть согласие души, благодаря которому представление объявляется моим; когда сжимаю руку в кулак - это есть постижение, когда еще другая рука сжимает этот кулак, это есть наука, к которой никто не призван, кроме мудреца.

Первое стремление животного направлено к тому, чтобы самосохраняться, т.к. природа изначально делает всякое существо дружеским самому себе. Это - первое влечение, врожденное каждому животному. Есть т.о. гармония животного с самим собою, и сознание этой гармонии, то чувство себя, благодаря которому животное не отчуждает себя от самого себя. Т.о. оно отгоняет от себя то, что ему вредно и принимает то, что идет ему на пользу.



Не удовольствие есть первое, а оно присоединяется лишь тогда, когда природа данного животного, ищущая себя посредством самой себя, принимает в себя то, что соответствует его гармонии с собой."


Ну, т.е. спор с Платоном по какому поводу идет? Платон говорит, что истиной являются те идеи, которые соответствуют себе, а форма отношения внутри идеи, как основания и особенного определения, может быть [такова], что 2 этих стороны либо стыкуются, либо не стыкуются. Если стыкуются, то это называется удовольствием, а если не стыкуются - страданием. И вопрос не в том, чтобы следовать удовольствию или страданию, (это как бы относительные понятия), а важно, чтобы было некое соответствие идеи самой себе.


А Стоик ему возражает, что дело не в идеях, а человек как бы является такой идеей. Человек призван изначально соответствовать самому себе, не идея, а человек. И тогда тоже удовольствие и страдание возникают, как некие следствия, как относительные понятия, как нечто внешнее мне. Т.е. критерий: соответствует мне, моему сознанию или не соответствует. Поэтому, возникает удовольствие, как соответствие и неудовольствие, как страдание. А основанием является как бы самосознание.


"Человек, как живое существо, в первую очередь, растение, в котором заложено самосохранение в виде семяносного понятия. Во-вторых, человек - это животное, в котором прибавляются влечения, которые действуют в соответствии с самосохранением. И, в-третьих, человек - это разумное.

Разумные существа также делают природу своей целью, но последняя состоит в том, чтобы жить согласно с разумом, ибо разум становится в них художником влечения, т.е. у человека разум делает произведение искусства из того, что у животных является лишь влечением. Т.к. это следование определениям разума противоположно удовольствиям, то мы ни в чем ином не должны искать своего назначения или удовлетворения, кроме как в том, чтобы находиться в согласии со своим разумом, быть внутренне удовлетворенным, а не искать этого удовлетворения в чем-либо внешне обусловленном.



Платон: Т.е. человек должен следовать только самому себе, своему разуму, а не тому, что ему предлагают другие; как бы человек не был плох - лучше следовать самому себе. чем стараться походить на хорошего. Т.е. поступки должны полностью соответствовать внутреннему желанию, не должно быть вообще такой фразы: "Хочу, но не могу, т.к. должен делать то-то." Я правильно понял?


Стоик: Именно так. У человека имеются дурные наклонности только тогда, когда он им не дает осуществиться. Человек имеет грехи только тогда, когда хочет жить праведно. Это связано с тем, что дурные наклонности возникают от неведения, от искаженного взгляда на вещи. Но если эти наклонности начать осуществлять, а не прятаться от них, если их сознательно поставить своей целью и стремиться к быстрейшему их осуществлению, то по мере стремления к ним, они перестанут быть дурными, т.к. вещи будут познаны, и человек получит те же результаты уже добродетельным путем.


Итак, единственный принцип морали - согласие духа с самим собой, но это не значит, что нужно удовлетворять любые минутные желания, ведь я сказал: согласие духа с самим собой, а не страстей и желаний.


Иначе я могу выразить этот принцип как свидетельство духа, а именно, когда стоит выбор, совершать поступок или нет, и имеется множество "за" и "против", то нужно вопросить к своему духу и, отбросив все оценки, понять, что хочется делать, а не что надо делать. Первая, непосредственная реакция человека, еще до рассуждений, и будет являться самой истинной.


Платон: Хорошо. А кто же тогда мудрец?

Стоик: Мудрец хочет в себе лишь самого себя, не идет дальше мысли, что то-то и то-то есть добро, потому что оно - добро субъекта, который непоколебим, не позволяет двигать им ничему иному - ни вожделению, ни чувству боли и т.д., хочет лишь своей свободы, чтобы отказаться от всего другого, - который, следовательно, хотя и чувствует боль, постигшее его несчастье, все же отделяет их от внутренней жизни своего сознания."



Ну, развитие идеи на этих ступенях имеет какой характер? Сначала она была связана с проблемой удовольствия. Как бы - самое простое решение. потом оказывается, что если следовать удовольствию, то перестаешь быть субъектом, полностью становишься зависимым от окружающей среды и, тем самым, перестаешь быть. Поэтому возникает некая противоположная точка зрения, что нужно избавляться от зависимости от среды, от того, что вот там где-то что-то дают дешево, и нужно бежать туда. А мне наплевать на это. Я не хочу, я не привязан.


Для этого нужно отказаться от непосредственных удовольствий. Чем больше я от них оказываюсь, тем больше я обретаю внутреннюю свободу, тем больше у меня возникает вот это внутреннее бытие, как некое соответствие самому себе. Тем самым, тем больше высшего наслаждения я получаю. А самое большое наслаждение человек получает от того, что он есть. А наслаждение от бутерброда или пирожного является наслаждением не самим по себе, а только в той степени, в какой подтверждает мое бытие.


Потом возникает такая точка зрения, что эти оба момента, некое всеобщее бытие моего самосознания и конкретные определения, типа пирожного, не являются антагонистичными вещами. Плохо как одно, так и другое, плохо как сразу хватать пирожное, так и сразу бежать от него. Истина заключается в том, чтобы устанавливать некое соответствие между идеей еды и идеей этого пирожного.

Т.е. эта основная противоположность между всеобщим и особенным снимается за счет того, что необходимо рефлексивное отношение всеобщего через особенное и, тем самым, всеобщее, в рефлексии через особенное, получает определение себя. Оно выходит в особенное, в то же пирожное и возвращается в себя. И, только совершая этот рефлексивный акт, я могу принять конкретное решение относительно того или иного пирожного. И в этом рефлексивном акте, всеобщее основание, связанное с пирожным, получает определение, за счет того, что конкретное что-то возвращается во всеобщее.



Тем самым, мы можем говорить о неких идеях, которые есть сами по себе и, вместе с тем, обладают определенностью. Знаменитые идеи Платона.


Я думаю, что эти 3 ступени достаточно очевидны: просто удовольствие, свобода от удовольствий и рефлексивное отношение к удовольствиям.


Далее появляется Стоик, который говорит, что идей много, а идея - это понятие относительное. Безусловным основанием являются не отдельные идеи, а сам человек является самым главным основанием, т.е. его самосознание или дух. А уже дух порождает идеи, как всеобщие формы взаимоотношений с реальностью. И не нужно погружаться в отдельные идеи: в идею красоты, идею справедливости и т.д. А мой дух объединяет их. И нужно исходить именно из этого духа.


Меламори. - А чем плохо было на предыдущей ступени: сознание выходит из предмета, рефлексируется, и все идеи в духе?


- Плохо, например, тем, что они все. Если бы это была одна идея, то было бы хорошо. А так, они начинают конфликтовать друг с другом.


Крюгер. - А можно пояснить вот эту рефлексию всеобщего через особенное на примере булки [и моего отношения к ней]?


- Сама булка - это особенное. Первые 2 ступени, Киренаик и Киник, они относились к булке просто. Первый говорил: если булка есть, то надо хавать. Но если я сыт, то не нужно лишнего есть. Киник говорил, что нужно довольствоваться необходимым, и чем меньше это необходимое, тем больше я свободен. А 3-я ступень говорит о том, что это рефлексивное основание есть соотношение моих принципов и конкретных вещей. Т.е. только здесь и появляются какие-то принципы, какая-то мера.

Киники-то чем кончили? Тем, что они живут в бочках и говорят: если у меня есть дом, я связан домом, если у меня есть жена, я связан женой, если у меня есть коза, я связан козой. А Платон говорит: по отношению к дому нужно решить проблему - что такое дом сам по себе, или что такое собственность сама по себе. Когда это становится ясным, если я пойму, что такое собственность, тогда я могу понять и конкретный случай с тем или иным домом, пойму, где лучше жить, в бочке или в доме.



Т.е. это - другой подход к решению проблемы. Не нужно тупо смотреть на второй батон и думать, хавать мне его или не хавать, после того, как я съел первый батон (если дают бесплатно).


Бениньо. - Т.е. философия начинается после первого батона?


- Да. Первый всяко надо есть. (Смех.)


Как бы первые 2 решения были слишком крайними. А Платон находит некое третье решение, что нужно сначала подумать вообще об идее, что такое - есть батоны. И если я пойму, что такое есть батоны... Может быть, "есть батоны" - это не есть идея, а тоже частный случай чего-то. Например, случай еды или случай собственности. А если пойму, то тогда [понятно, что делать].


Меламори. - А если не пойму, то что, сидеть и не знать, что делать?


- В общем, Платон говорит, что нечего сразу бежать к батону или от батона. А нужно сначала решить общую проблему отношений меня с батоном, а потом уже думать про конкретные батоны. И он говорит, что таких оснований [много]. Про каждый предмет нужно просто задавать вопрос: что есть батон, сам по себе, что есть мое отношение как человека к батону, само по себе и т.д., - и задавать эти вопросы, пока мы не дойдем до основания. Это основание и есть абсолютная идея. И таких идей много (несколько).


А Стоик говорит, что все эти идеи есть модусы человеческого духа, и что нужно придерживаться именно этого духа, а не этих идей.


Крюгер. - Ну а как эти идеи работают в сознании, на что я должен опираться?

- Работают очень просто. У меня возникает проблема, и не нужно ее решать просто. Нужно сначала подумать. Скажем, у меня возникает желание какое-то. Я вижу, что кто-то на мерседесе проехал. Здорово! Я бы тоже так проехал! Не нужно сразу бежать покупать мерседес или зарабатывать деньги, и не нужно также говорить: "Ха. Я вот на велосипеде катаюсь, поэтому я - более свободен." Нужно сначала подумать, никуда не бегая, и в итоге понять, какой мерседес мне нужен: самокат, велосипед или пара ног.



Т.е. как только мне будет понятна общая идея отношения к транспортным средствам, то я уже могу применить ее конкретно к моей личности и к моей среде окружения. Поэтому, если я пойму идею, то, если я живу в деревне, я выберу мотоцикл, если я работаю в банке, я выберу мерседес и т.д.


Т.е. это решение будет уже как бы автоматическим и про себя, и про всех остальных, связанных с этой идеей.


Здесь говорится о подходах, здесь не рассматриваются частные случаи. Это нужно читать диалоги Платона, как конкретно это происходит.


Значит, если Платон говорит о том, что любое желание является модусом или частью какой-то мысли, какой-то идеи, и идея должна соответствовать самой себе, в этом есть основание. И тогда эта идея или это понятие раскроет в самом себе свои внутренние отношения как те или иные решения, как те или иные удовольствия или страдания и т.д. А Стоик говорит, что нужно думать не о согласии идеи с самой собой, а о согласии моего духа с самим собой, духа, как некого единства сознания и самосознания. Ну, конечно, Стоик говорит достаточно абстрактно. Но как бы отличие от Платона ясно.



следующая страница >>