litceysel.ru
добавить свой файл
  1 ... 18 19 20 21 22 23 24
Вевельсберг, зал Валгаллы. 22 декабря 1942 года. 06:50


– Это ты, Черный Ангел? – оглянулся на вошедшего Гитлер, греющийся у огня памяти. – Хорошо, что ты пришел. Все вокруг пропали, словно в замок пришла чума. Астролог пропал, Агарти пропал, ты пропал. К тому же я мерзну. Я постоянно мерзну. Даже Копье уже не дает мне прежней силы.

– Такова сила пентаграммы, мой фюрер, – уселся в свое кресло ранний гость. – Зима – ее время. Пятиконечная звезда дышит тебе в затылок.

– Пятиконечная звезда! – раздраженно отмахнулся Гитлер. – Даже не говори мне о ней! Где обещанная мне звездами победа за два месяца? Где могила Перворожденного? Вот уже полтора года мы бродим по русским просторам, я потерял почти всю армию, с которой начинал войну, и вынужден набрать новую. И что? Где моя победа? Разве не ты обещал мне ее, Ангел?

– Я обещал, – согласился группенфюрер, – но слушал ли ты мои советы? Я говорил тебе, что Перворожденный защищает, но не порабощает. За всю свою историю русские никогда ни на кого не нападали и никого не завоевывали. Они только защищались или защищали других. Ты должен был заставить Сталина напасть первым, вывести из под оберега могилы или хотя бы ослабить этот оберег. Ты сделал это?

– Я сделал все, что мог. Передовые части дразнили русских как могли, они подставлялись всеми возможными способами…

– Какое это теперь имеет значение? – пожал плечами Ангел. – Ты напал первым, и Перворожденный встал на сторону русских. Ты должен был в первые же месяцы заставить Ленинград сдаться. Ты сделал это?

– В его сторону наступали отборные ударные части армий «Север» генерал фельдмаршала Лееба. Я отдал им все основные ресурсы армии. Ленинград окружен до сих пор. Агенты докладывают, что в городе съели уже всех кошек и мышей, что там получают еду только секретари парткомов. Никто не понимает, почему жители до сих пор живы и даже продолжают работать на заводах…


– Этот вопрос ты задашь Перворожденному, когда сможешь его увидеть, Легионер. Только он способен объяснить, почему они живы и воюют до сих пор. Это выше человеческого понимания, это можно объяснить только колдовством. Но почему остановился ты? Ты должен был окружить, задавить, запугать их. Убедить, что сопротивление бесполезно–и войти в город, отобрать у русских могилу. Почему ты не заставил их сдаться?

– Потому, что они не сдались, Ангел! – огрызнулся

фюрер. – Попробовал бы сам. Они остались без помощи, без еды, под снарядами и бомбами – что может быть больше? Это невозможно вынести! Они обязаны были сдаться!

– Но они не сдались. Ты должен был окончить войну до конца лета, пока пентаграмма не имеет силы…

– Должен, должен, должен… Почему все я?! Решение о войне с русскими принимал Круг! Почему они до сих пор не сдались? Мы били их вдвое сильнее и в несколько раз дольше, чем самых сильных вояк Европы. Почему же они сражаются до сих пор?! Ну, где вы все теперь? Почему я не вижу никого?

– Вот на это я могу тебе ответить, мой фюрер, – кивнул группенфюрер, вытягивая хлыст из за голенища сапога. – Понимаешь, Легионер, ни одна тайна не может храниться вечно. Прошло полтора года, как Изекиль сделал нам один очень важный подарок. Но теперь русские разгадали нашу общую тайну. Позавчера, двадцатого декабря, они со всеми почестями вернули Железного Хромца в усыпальницу. Проклятия Такгута больше не существует. Отныне могиле Перворожденного противостоит только твое Копье Судьбы. Ваши силы уравнялись, и магия более не способна влиять на ход войны. Все будут решать только солдаты. Доблесть против доблести, отвага против отваги, умение против умения. И мне кажется, что ты больше не увидишь своего личного астролога. Он уже успел предугадать исход битвы61.


– Ты на что намекаешь, Ангел?

– Пока ни на что. Я не убегаю. Мне интересно понаблюдать за этой битвой. Скорее всего, ничего подобного я не увижу больше никогда.

Словно эхом этих слов, спустя несколько часов севернее и южнее Сталинграда ударили залпы реактивных минометов, расчищая дорогу наступлению, которое вскоре сварило в «котле» треть миллиона немецких солдат. Потом была Житомирско Бердичевская операция, в ходе которой Первый украинский фронт на двести километров отбросил части вермахта, уничтожив семьдесят две с половиной тысячи врагов при собственных потерях в двадцать три тысячи сто шестьдесят три человека. Потом началась Корсунь Шевченковская операция, истребившая пятьдесят пять тысяч гитлеровцев при потерях Красной Армии в двадцать четыре тысячи двести восемьдесят шесть жизней. Молох войны покатился на запад, и теперь он перемалывал уже не русских, а немецких солдат. Сила против силы, доблесть против доблести, отвага против отваги…


Санкт Петербург, проспект Культуры. 24 сентября 1995 года. 03:05

Истосковавшаяся по мужской ласке женщина оказалась просто ненасытной, и Пустынник смог подняться из постели только под утро, когда Таня не столько заснула, сколько потеряла сознание от нескольких оргазмов подряд. Зато и блаженством она взрывалась с такой силой, что могла бы стать правительницей мира, сумей использовать эту энергию хладнокровно и целенаправленно. Увы, хладнокровие и эмоциональные взрывы – понятия несовместимые, и большая часть ее сил ушла колдуну. Пустынник чувствовал себя бодрым и могучим как никогда. В таком состоянии он смог бы обходиться без донора как минимум месяц, а ведь Танечка еще не растеряла и сотой части своей радости от встречи с любящим человеком, который сразу согласился разделить ее судьбу.

Да, конечно, поиски хорошего донора доставляют немало хлопот. Однако и отзываются они куда большей эффективностью, нежели кропотливый сбор по капельке с сотен случайных людей. Опять же, и удовольствия от ночи со страстной женщиной получаешь гораздо больше, чем от унылых, серых лиц, с которыми приходится встречаться день за днем. Что касается мертвяков с их пыточными камерами и высасыванием энергии страха пополам с болью – то они вообще редко протягивают больше пары столетий, рано или поздно попадаясь под осиновый кол внимательного смертного.


Маг принял душ, очень долго и с наслаждением поливая себя чуть теплыми струями воды, потом вышел в кухню, погладил хрустальный шарик, мирно лежащий на холодильнике.

– Ну, отзовись, Испанец. Покажи, где ты есть, как справился с моим приказом?

Увидев вместо мертвеца пляшущие языки пламени, Пустынник почему то ничуть не удивился, немного отстранился и, глядя через головы людей, прислушайся к их разговору.

– Как ты думаешь, следов не осталось? – поинтересовался молодой знахарь.

– Если какие кости и не прогорели, – зевнула девушка, – то связать их с нами наверняка не сможет никто. Нужно прикопать угли песком, а после зимы все концы точно окажутся обрублены. – Она зевнула снова. – Ты знаешь, давай не будем забирать сегодня твой мотоцикл? Отвезешь меня домой, немного отдохнем, я переоденусь, приведу себя в порядок, а часам к одиннадцати отвезешь меня в магазин.

– Завтра же воскресенье!

– Вот именно, – кивнула она. – Самый доходный для моего бизнеса день. В будни все на работе заняты, а в воскресенье отдыхают, тратят деньги, выбирают подарки. Может появиться какой нибудь новый богатый клиент. Нужно быть на работе. Попытаюсь там прикорнуть, если получится.

– Смотри. Может, все таки возьмешь выходной?

– Только после воскресенья, Леша. Давай, туши, закапывай и поехали. А то я сейчас прямо в костер от устаюсти свалюсь…

Взмахом руки Пустынник разорвал контакт, покачал головой:

– Надо же, опять уцелел мальчишка. Ну да ладно. Завтра в одиннадцать – значит, завтра.

Санкт Петербург, улица Рубинштейна. 24 сентября 1995 года. 10:55


Пронзительно красная «Тойота» остановилась напротив магазина. Леночка вышла первой, подождала, пока Алексей закроет машину, потом они вместе зашли в дом. В ту же минуту распахнулась дверца стоящей напротив «восьмерки».

Пустынник пересек улицу, остановился на тротуаре перед дверью с табличкой: «Простите, у нас закрыто», сомкнул веки, подняв лицо к небу, и позволил своему сознанию выплеснуться в стороны, расшириться на десятки метров, затечь в парадные и подвалы, просочиться в квартиры и на чердаки. После чего он начал тупо и однообразно повторять одну и ту же мысль:

«Это на улице. Это перед антикварным магазином, это здесь, перед магазином. Это на улице…»

Спустя минуту хлопнули двери в ближнем дворе. Еще через одну – люди стали выходить из дворов напротив, из домов рядом с магазином. Пенсионеры и подростки, мужья с женами, бомжи и зажиточные горожане – все останавливались перед антикварной лавкой, не совсем зная, зачем, но чувствуя внутри себя: «Это здесь. Что то очень важное, хотя еще и непонятное. Все сюда пришли – значит, и мне стоит постоять».

За стеклом появилась девушка лет двадцати, окинула собравшуюся толпу удивленным взглядом, но перевернула табличку надписью «Открыто» наружу. Пустынник сделал глубокий вздох, снова сосредотачиваясь, толкнул створку, отозвавшуюся мелодичным звоном колокольчика, и вошел в магазин.

– Любезная, – подозвал он продавщицу. – Не могу ли я увидеть вашу хозяйку? Мне бы хотелось приобрести что нибудь более интересное, нежели этот… – указал он в стороны пальцами, – этот новодел.

Клан

– Да, конечно, – ничуть не удивилась подобному заявлению девушка. – Сейчас, я приглашу директора.

Любовница молодого колдуна появилась практически сразу. Кареглазая, с высокой прической и свежей, белой кожей лица. Рубинчики в ушах, рубиновое колье, светлосерое платье, продернутое в нескольких местах красной нитью. И не скажешь, что эта царственная леди спала минувшей ночью не больше четырех часов, а остаток вчерашнего дня провела в лесной чаще.


– Добрый день, – кивнула девушка. – Чем могу вам помочь?

– Вы знаете, мне бы хотелось приобрести клинок, – сообщил Пустынник. – Добротный меч примерно семнадцатого века. В таком респектабельном магазине подобный товар должен быть наверняка.

– Скажите, – уклончиво уточнила хозяйка, – а вы представляете, сколько может стоить подобный товар?

– Разумеется, – кивнул колдун. – Именно поэтому и не искал его на магазинных полках.

– Ну что же, – кивнула девушка, – если вы уверены, что вам интересно подобное… приобретение, то позвольте проводить вас в отдельные залы.

Вслед за хозяйкой Пустынник вошел в кабинет, еще носящий явные следы вчерашнего разгрома, увидел своего мгновенно напрягшегося врага и дружески улыбнулся, удерживая того от возможных глупостей. Антикварщица открыла дверь зала с особо ценным товаром, посторонилась. Маг вошел внутрь, окинул полки оценивающим взглядом, решительно направился к стенду с оружием и остановился, внимательно приглядываясь к клинкам.

Меч Испанца находился тоже здесь: скромно лежал внизу, еще не приобретя своей полки. Пустынник осторожно, двумя пальцами приподнял его за дол возле самого эфеса:

– Старый знакомый. Так он, оказывается, здесь?

– Это не мой товар, – холодно ответила хозяйка. – Это собственность молодого человека, который сидит в моем кабинете. Я не знаю, готов ли он расстаться с этим мечом и какую цену назначит.

– Вот как? – приподнял брови Пустынник. – Тогда давайте отнесем его владельцу, а я посмотрю, что тут есть еще.

Маг вышел из зала, положил оружие на стол перед Алексеем, после чего снова отправился к оружейному стенду и вскоре вернулся, помахивая более коротким, более тяжелым, но и более широким норвежским мечом шестнадцатого века, имеющим вместо плетеного чашеобразного эфеса всего лишь куцую гарду.


– Вот это вещь. Чувствуется, что держишь рабочую лошадку опытного бродяги. Ничего лишнего, никаких украшений. Зато балансировка выше всяких похвал, заточка сохранилась по сей день, а по прочности клинок не уступит боевому топору.

– Вы хотите взять именно этот меч? – переспросила хозяйка.

– Разве вы не видите, милая? – улыбнулся Пустынник. – Я его уже взял.

Рука Дикулина словно сама собой скользнула вперед и прочно обняла рукоять оружия. Вообще, с того мгновения, как сбежавший из тюрьмы гость положил перед ним уже знакомый клинок, Алексей сразу почувствовал себя намного спокойнее. И только искал повода снова ощутить его в ладони.

– Как вы разговариваете с дамой, сэр? – поинтересовался он, поднимаясь из за стола.

– Да, ты прав, – согласился Пустынник, закрывая дверь из кабинета в общие торговые залы и прижимая ее спиной. – Лучше я буду говорить с тобой. Поначалу я считал тебя глупым хвастливым мальчишкой. Совершенно не принимал в расчет. Но ты оказался самым живучим в этом городе из всех моих врагов. Ты справился со спиритами, с Ночной Феей, с Испанцем, ты не дал мне уйти от полиции, прикрылся топорниками. Должен признать, это был беспроигрышный ход. И вот теперь, когда ты остался последним, я решил встретиться с тобой лично.

– Что здесь происходит? – спросила Лена.

– Посмотрите на улицу, милая леди, – предложил ей Пустынник. – Вы увидите там больше ста завороженных мною людей. Одно мое слово – и их охватит приступ неодолимой жадности. Они ворвутся сюда и разнесут все, что только есть, и задавят, затопчут, разорвут в куски всех, кого только здесь найдут. Мы можем начать с тобой обычный поединок, мой юный друг. Заклинания, отводы глаз, энергетические удары, ловкость и хитрости. Возможно, ты даже победишь. Но все время, пока идет схватка, ты будешь занят и ничем не сможешь помочь этому магазинчику. Выиграешь ты или нет, но здесь все равно останутся только разор, битое стекло и несколько девичьих трупов. Отсюда не сбежит никто, уж об этом я позаботился.


– Чего ты хочешь, колдун? – хмуро спросил Алексей.

– Я хочу честного поединка, колдун, – взмахнул мечом Пустынник. – Я хочу видеть твои глаза, хочу опробовать силу твоей руки, хочу почувствовать, как мой меч входит в твое тело. И я дарю тебе возможность испытать то же самое. Если в таком поединке ты сможешь меня убить – толпа разойдется сама. Если верх получу я – даю слово, я не трону в этом магазине никого. Мне нужен только ты. Ну, что скажешь, колдун? Сила против силы, сталь против стали, глаза в глаза. Никакой магии, никаких уверток.

– Я вызову милицию, – схватилась за телефон Лена.

– Не нужно, – накрыл ее руку своею Алексей. – – Неужели ты не поняла? Те старики у озера, давешний мертвец – это все он. Если не покончить с ним, это не прекратится никогда.

– Правильный вывод, – кивнул Пустынник, дотянулся кончиком меча до телефонного провода и перерезал его легким толчком. – Так ты согласен, колдун?

– Ты что, не понимаешь, Леша? – повернулась лицом к молодому человеку девушка. – Да он владеет мечом, как ты мотоциклом! А ты клинок первый раз в руках держишь!

– Иначе он убьет тебя. И остальных.

– Это точно, – кивнул Пустынник.

– А так он убьет тебя! – Лена развернулась к магу. – Это неравный поединок! Ты выбрал оружие, которым владеешь лучше него!

– Я хочу почувствовать, как сталь пронзает его сердце, милая леди. Глаза в глаза, сила против силы, сталь против стали. К тому же он уже дал свое согласие. И для вас больше нет места в споре между мужчинами. – Пустынник вытянул меч перед собой, всего чуть чуть не коснувшись кончиком ее щеки. – Будьте любезны покинуть нас, милая леди. Подождите в соседней комнате. И не пытайтесь меня злить. Я дал слово не тронуть вас в случае победы, и я его сдержу. Но только если вы сами не напроситесь на наказание.


– Я требую справедливости! Я хочу правды!

– Мир жесток, леди. – Сверкающий клинок описал стремительный круг и снова остановился перед ее лицом. – В нем нет справедливости.

– Вы будете драться до смерти?

– Да, милая леди. Вам нужно время с ним попрощаться?

– Это не поединок. Это убийство! – Лена шумно втянула воздух, повернулась и ушла в свою сокровищницу.

– Последний штрих, мой мальчик… – Пустынник показал врагу свой меч, после чего медленно положил его на пол. Алексей, поняв значение жеста, сделал то же самое. – Давай задвинем входную дверь, чтобы нам никто не помешал.

Дикулин и Пустынник, как двое давних товарищей, взялись с разных сторон за толстую стеклянную столешницу, переставили стол к двери, потом разошлись по углам и подняли клинки.

– Теперь начнем…

Алексей увидел устремленное ему в лицо лезвие, отклонил голову, но почти тут же последовал новый выпад, потом еще и еще. Дикулин резко присел и попытался нанести ответный укол, но колдун чуть повернулся всем корпусом, пропуская его мимо, а потом с размаху огрел его мечом плашмя по мягкому месту:

– Быстрее шевелиться нужно, щенок!

– Ах, ты! – Дикулин с разворота попытался рубануть колдуна поперек тела, но того сбоку почему то не оказалось, и рывок не встретившего сопротивления меча чуть не вывихнул ему кисть.

– Уже лучше, лучше, – по горлу холодно проскользила сталь – и опять плашмя.

Пустынник откровенно забавлялся со своим неопытным противником, уворачиваясь от слишком долгих, затянутых ударов и то шлепая его плашмя лезвием, то тихонько покалывая кончиком клинка. – Не маши так, деревенщина, это же не оглобля! Ею не ломать, ею резать нужно…


Кисть, в которой Леша удерживал быстро наливающийся тяжестью меч, начала болеть, дыхания не хватаю. Между тем, его насмешливый враг даже не сбивался с речи, парируя, нанося уколы, пригибаясь. Он не размахивал мечом – он как бы вращал его вокруг одной точки, являвшейся центром тяжести, и то прикрывался за сверкающим кругом, то сдвигал его в сторону, парируя слишком сильные выпады. Переводя дыхание, Дикулин отступил, тяжело дыша, пошел вокруг врага, выискивая место для нового удара, – краем глаза увидел Лену, вышедшую из «сокровищницы» и комкающую в руках платок, взревел и, собрав для победы все оставшиеся силы, принялся рубить колдуна со всего замаха, вцепившись в рукоять меча двумя руками: справа, слева, справа…

– Да ты просто зверь! – расхохотался Пустынник, перенося повернутый плашмя клинок то на одну, то на другую сторону. – Давно на меня так никто не рычал. Вот только зверь ты уже дохлый. Убивать пора, пока сам не свалился.

– Сдохни, зар раза! – Алексей вскинул меч над головой – и в этот миг колдун внезапно шагнул вперед и нанес сильный прямой укол.

Дикулин видел, как поднимается и направляется ему в беззащитную грудь широкое лезвие, он даже попытался опустить клинок из за головы быстрее, быстрее, быстрее, чем это вообще возможно для человеческих сил, – но холодное, как ночной кошмар, острие уже прокололо рубашку, кожу, мышцы груди и стало погружаться все глубже и глубже. Пальцы ощутили предательскую слабость и разжались, выронив оружие. Вплотную приблизились глаза колдуна, на губах торжествующего врага появилась улыбка. Ноги подогнулись, и Алексей, соскальзывая с клинка и опрокидываясь на спину, рухнул на пол. Последнее, что он ощутил, – это легкий платок, падающий на лицо.



<< предыдущая страница   следующая страница >>