litceysel.ru
добавить свой файл
1 2 ... 10 11



РУДОЛЬФ ШТАЙНЕР



ПАСТЫРСКО-МЕДИЦИНСКИЙ КУРС

GA 318


11 докладов для врачей и священников

и обращение к медикам, прочитанных в Дорнахе

с 8 по 18 сентября 1924 года.


Пер. с нем. В.Н. Гончаров


СОДЕРЖАНИЕ


Первый доклад, 8 сентября 1924 года.

Отчетливое разделение пасторской и врачебной профессий. - Историческое. Священнические аспекты: пастырская помощь больным и здоровым; гигиеническое значение религиозно-культовых мероприятий, пост, аскеза и т.п.; вопросы лечебного воздействия сакраментализма. Отношения врача и священника к душевным заболеваниям. Тройственный вид терапевтического воздействия. Действие терапии от жизни к сознанию, сакраментализма – от сознания к жизни; исходящая из этого возможность совместной работы пастора и врача, каждого в своей области.


Второй доклад, 9 сентября 1924 года.

Патологические изменения физического тела. Понимание человеческой телесности посредством пластически-художественного рассмотрения, музыкального рассмотрения и посредством постижения Логоса (эфирное тело, астральное тело и Я). Различные виды взаимодействия членов существа человека и вытекающие из них следствия. Множество стадий духовного опыта, и понимание на основе этого таких необычных личностей, как св. Тереза. О коррелятивном переходе этих жизненных отношений в органические болезненные процессы.


Третий доклад, 10 сентября 1924 года.

Описание четырех стадий восходящего опыта и их духовно-научное обоснование. Влияние таких процессов на заболевание: св. Тереза. Благодаря изучению таких процессов врач может придти к пониманию терапии. - Сплетение с кармой. Как можно выносить суждение о свободной воле и ответственности.


Четвертый доклад, 11 сентября 1924 года.

Для суждения об ответственности и свободной воле необходимо точное знание развития человека после рождения. Описание этого развития, исходя из рассмотрения наследственности и членов существа. Ребенок воспринимает духовное в окружающей природной и человеческой среде: духовные существа. - Освобождение от образующих сил: память. Развитие сил интеллекта. Действие солнечных сил в первые семь лет жизни = эфирные силы, строя тело, лунные силы во втором семилетии: астральные силы, наделяя тело способностью к воспроизводству. Солнечные силы в душевно-духовном. Планетные силы становятся действенными в третьем семилетии, формируя тело. Изменения в начале третьего десятилетия. Действие звездных сил в четвертом семилетии. Оставленный космическими силами человек, самостоятельно заботящийся о поддержании своей телесности. Значение свободы и ответственности.



Пятый доклад, 12 сентября 1924года.

Своеобразие сознания, памяти, речи и воли и обусловленность их взаимодействием членов существа. Патологическое становление в три этапа. Патологическое: неспособность воли приспособиться к миру. Слабоумие, лишенная логики память; тупоумие, паранойя. - Дальнейшая стадия врожденного слабоумия. О раннем внедрении Я-организации = раннее созревание, врожденное слабоумие, опасность неправильного педагогического вмешательства (Фробель): возникновение стремления следовать только собственным импульсам.


Шестой доклад, 13 сентября 1924года.

Рассмотрение болезни с точки зрения кармы. Ранее: причина болезней в греховности; теперь: грех – это следствие болезненной организации. Обсуждение на конкретном примере влияния образа поведения на организацию последующей жизни. Прежняя инкарнация – формирование головы. Жизнь между смертью и новым рождением – дыхательная система. Рассмотрение общих, определяемых кармой, отношений; «Как», при работе с психопатологическими отклонениями: развитие духовной жизни на фактах. - Лечение, как божественное служение.


Седьмой доклад, 14 сентября 1924года.

Различие внечеловеческого и внутричеловеческого процессов. Вдох как строящее человеческого существа. - Активность астрального тела. Выдыхание – активность эфирного тела. Во сне активность космической астральности. Нервно-чувственный процесс, как утонченное дыхание в тепловом элементе, при котором выдох переходит в обычный вдох. Вместе с тепловым элементом вдыхается свет, химизм, жизненность. - На другом полюсе модифицированное активированное выдыхание, передающее силы обмену веществ. Вдыхаемый с тепловым элементом свет становится мыслительной деятельностью. Карма прошлая –карма будущая.


Восьмой доклад, 15 сентября 1924года.

Силы Вселенной: воздействие Солнца и Луны на растения и планетные влияния. Познание солнечной жизни в отношении к человеческому существу; втекающая и истекающая карма – солнечные и лунные влияния в их связи. – Целебная деятельность на основе этого знания.



Девятый доклад, 16 сентября 1924года.

Возникновение болезнетворных причин во сне – поиск лекарственных средств. Сомнамбулизм как пример болезненного состояния. Храмовый сон и познание целебного процесса. Вместо этого духовное наблюдение и образ жизни для врача. – Соответствующие отношения для священника. Значение такого знания для суждения о материализме и спиритизме; патология и терапия культуры. Болезни, причины болезней и повторяющиеся земные жизни.


Десятый доклад, 17 сентября 1924года.

Преодоление пассивности мышления посредством познания места человека в космосе. Я человека между суточным дыханием и платоновым мировым годом. Мировой год в его отношении к суточному ритму дыхания, человеческой жизни и ритму смены сна и бодрствования. Зимние и летние силы в макрокосмосе как строители, соответственно, нервно-чувственной системы и организма обмена веществ. Восприятие мира, согласно мере, числу и весу, иррациональное и путь к его познанию, от –номии к –софии.


Одиннадцатый доклад, 18 сентября 1924года.

Древняя мистериальная медицина и ее теперешнее обновление. Обобщение: подприрода = Отец, надприрода = Дух, середина = Христос. Патология развивающегося человечества. Смерть на Голгофе: целебный процесс. Путь врача. Путь священника.


Обращение, 18 сентября 1924 года.

К медикам (в отсутствии священников)


Первый доклад

Дорнах, 8 сентября 1924года

Мои дорогие друзья! В этом курсе мы впервые объединили представителей двух духовных областей, и это объединение означает нечто совершенно особенное. Поэтому уже сегодня, - вначале из содержания этого курса, - необходимо понять смысл такого объединения. Пока, я хочу обратить ваше внимание лишь на то, что этот курс, вероятно, как никакой другой, станет примером того, как, в связи с особым проявлением духовной жизни в наше время, должны быть обновлены древние предания, древние традиции, поскольку то, что практиковалось под названием пастырской медицины, своё содержание, в сущности, уже утеряло. Мы увидим это в ходе рассмотрений. И, наоборот, из глубин нашего времени выдвигается совершенно особая, полная значения задача, обобщённое воззрение на которую уже сможет, в свою очередь, носить имя пастырской медицины. Мы предусмотрели, чтобы в этом курсе были объединены профессиональные теологи и те личности, которые действительно являются врачами или будут ими, врачами в том смысле, в каком это название отвечает задачам медицинской секции Гётеанума. Что это за смысл, - об этом, как раз, пойдет речь в данном курсе. Конечно, мы допускаем отдельные исключения, но именно отдельные, и такие, чтобы они, в основе своей, хорошо согласовывались с убеждениями медицинской секции Гетеанума. Прежде всего, речь идет о том, чтобы вы, дорогие друзья, как с теологической, так и с медицинской стороны, пришли к совершенно ясному пониманию того, что делает возможной совместную работу теологов с медиками, в смысле новой пастырской медицины. Ведь о такой совместной работе часто говорят, и примечательно, что именно антропософское движение должно рассчитывать на совместную работу. Но при этом проявляются вещи, которые, как раз, и должны быть уточнены в данном курсе. Эта совместная работа, на которую мы указали, не должна, мои дорогие друзья, рассматриваться так, как если бы это было дилетантским вмешательством одной стороны в дела другой стороны. И дело здесь не в том, чтобы теологи стали лекарями, а лекари стали в каком-то смысле теологами. Есть лекари, есть теологи. И есть совместная работа, работа рука об руку. Напротив, именно в этом курсе мы придаем большое значение тому, чтобы все это не впало в хаос, не оказалось искаженным в результате дилетанского вторжения теолога во всевозможные медицинские проблемы, которые, ведь, и не должны перед ним стоять. И наоборот, врач, в нашем смысле, должен осознать свое место в отношении теолога. Чтобы здесь с обеих сторон, с теологической и медицинской, была полная ясность, - от этого зависит исключительно многое. Но можно высказать и такое мнение: Да, но теолог должен усвоить также и медицинские знания. - Знания в какой-нибудь области всегда можно усваивать, это даже очень хорошо, усваивать знания. Но здесь речь идет о том, чтобы ясно и отчетливо понять, что врачами, целителями являются люди, которые в части своего мышления, чувств и воли получили специальное врачебное образование, и никто не должен со своими медицинскими знаниями действовать в мире, если он не получил этого специального образования, даже если он является теологом. И наоборот, врач должен развить совершенно особое представление о своей профессии и должен, благодаря пастырской медицине, понимать, что под выражением: священнику принадлежит жертвенный огонь, а врачу – жезл Меркурия, подразумевается нечто весьма существенное. И только благодаря сочетанию жертвенного огня и жезла Меркурия, можно действовать благотворно. Нельзя пытаться лечить жертвенным огнём и священнодействовать жезлом Меркурия. Но нужно сознавать, что и то и другое является божественным служением. И чем больше мы сознаем, что и то и другое является божественным служением, тем лучше будет налажена совместная работа, если врач останется врачом, а священник - священником, и каждый соответствующим образом будет благотворно действовать в мире. Наше Антропософское Движение не должно стать почвой, на которой все хаотично перемешано друг с другом, ибо в этом случае пострадает серьезность, серьезность, о которой мы постоянно должны заботиться в нашем Антропософском Движении. В общих чертах, вполне можно быть в курсе того, - если употребить грубый пример, - что приблизительно происходит, когда делают операцию ступни; но это не значит, что на основе этого знания эту операцию можно тут же осуществить. То же относится ко всей медицинской области. Прежде всего, антропософия не должна каким-либо образом пропагандировать знахарство. Она не должна также призывать теологов стать знахарями. Это нужно себе отчетливо уяснить; поэтому то, что человек как целитель в антропософском смысле может предъявить миру, будет с наистрожайшей серъёзностью контролироваться медицинской секцией Гётеанума, но это должно стать также реальной организацией, и необходимо, чтобы позиция врача, который захочет работать в духе медицинской секции Гетеанума, однозначным образом была определена этой секцией. Эта организация должна быть совершенно реальной, так чтобы будущий врач, смог бы стать врачем именно в смысле медицинской секции Гётеанума. Тем самым, мои дорогие друзья, вполне обоснованно, что мы не допускаем к участию в данном курсе целителей, которые не являются врачами. Так что присутствующие здесь сегодня в качестве врачей, могут считаться врачами и в смысле общепринятой медицины – за редкими исключениями.


Тем самым, мои дорогие друзья, относительно одного пункта мы, вроде бы, договорились. Однако этот пункт, пока обсуждённый в общих чертах и больше в административном смысле, вполне и сам может стать предметом пастырской медицины. Когда, некоторое время тому назад, с теологической стороны было высказано желание, чтобы теологам предложить нечто медицинское, то я на эту просьбу мог ответить только тем, что предложил прочесть курс пастырской медицины, в котором могут принять участие также теологи. Таким образом, этот курс пастырской медицины подготовлен медицинской секцией Гетеанума, и теологи принимают в нем участие. Мы должны с полной ясностью представлять себе всю структуру этой организации.

Далее, дорогие мои друзья, пастырская медицина не была одним из предметов на медицинском факультете, но была предметом на теологическом факультете; и эта пастырская медицина, которую преподавали на теологическом факультете, не содержала в себе, собственно говоря, ничего специфически медицинского. Или я мог бы спросить: Из академически образованных врачей, сидящих здесь, изучал ли кто-нибудь, в ходе своих занятий на факультете, пастырскую медицину? Я прошу поднять руку, кто изучал. В каталоге лекций медицинского факультета она не числится, но на католическом теологическом факультете пастырская медицина играет определенную роль. На евангелическом факультете она почти не играет никакой роли, но на католическом теологическом факультете она играет определенную роль, и по весьма важным причинам. Но только она там не содержит ничего медицинского. Содержит же она, в основном, следующее: во-первых, то, что необходимо пастырю для исполнения самой пастырской деятельности, и не только по-отношению к здоровым людям, но и по-отношению к тем, кто вверяется ему, будучи больным. Но он должен осуществлять саму эту деятельность; и здесь уже есть различные нюансы, в зависимости от того, нуждается ли в пастырской помощи больной, особенно тяжело больной, или же здоровый человек. Тут речь идёт о том, как должна выглядеть пастырская помощь по-отношению к больному, или тяжело больному, как нужно себя при этом вести. Напротив, мне ещё, по существу, не попадалось ни одной книги по пастырской медицине, в которой бы интенсивно не подчеркивалось, что первая обязанность пастыря заключается в том, чтобы помочь словом и делом, чтобы найти подходящего врача, но при этом воздерживаться от всякого врачебного вмешательства.


Второй существенной главой пастырской медицины является то, чтобы были даны ответы на вопросы, связанные с гигиеническим религиозно-культовых мероприятий. Так, чтобы, например, пастве были объяснены здоровые и вредные стороны предписанного церемонией поста, или также то, что с научно-врачебной точки зрения можно сказать о процедуре обрезания и т. д. Чтобы сами священники – а мы здесь имеем дело, главным образом, с католическим факультетом – обсудили тогда то, что с гигиенической точки зрения можно сказать об аскезе. А об этом можно сказать многое.

В следующей главе обсуждаются определенные мероприятия, которые, в связи с лечением и сакраментализмом, осуществляют священник и врач, состоящие, скажем, в одной общине. Если какое-то религиозное общество исходит из реальности сакраментального воздействия, - об этом мы сейчас, как раз, и будем говорить, - то, в действительности, это значит, что при этом происходит то же, что и при лекарственном вмешательстве, и потому, например, в соборовании мы имеем перед собой ситуацию, в которой священник должен действовать у постели больного бок о бок с врачем. В этой области мы должны ответить на вопрос, - или на него ответит уже существующая пастырская медицина, - какое значение имеет восприятие сакраментального аспекта причастия после перенесенной болезни и прочего. Когда в рассмотрение попадает спиритуальное, непременно в рассмотрение попадает и взаимодействие сакрамента с процессом лечения.

Следующая глава – и это очень обстоятельная глава пастырской медицины – занимается тем, каким образом пастырь вместе с врачом должны вести себя с психопатами, с душевно неполноценными или душевно анормальными личностями. Духовная помощь таким психопатическим личностям уже будет модифицированой. Это, по существу, являлось задачей, которую ставила перед собой уже существующая пастырская медицина, и которая достаточно тщательно прорабатывалась на протяжении столетий с привлечением множества ссылок из писаний отцов церкви.


Это та область, которая не может являться нам в том же свете, поскольку нашей задачей является обновление духовной жизни. Зато именно из антропософского мировоззрения вытекают важные задачи для новой пастырской медицины. И в той мере, в какой такие задачи появляются, дорогие мои друзья, - если рассматривать этот предмет с двух сторон, - мы можем его и изучать. Вначале мы рассмотрим его с медицинской стороны.

С чем, собственно говоря, мы имеем дело при терапии? Когда мы подвергаем больного человека воздействию лечебного средства или лечебного процесса, мы всегда имеем дело с тем, что в восстанавливающем действии этой субстанции или процесса, физического, душевного или духовного, мы выходим за пределы того, чем является, так называемое, нормальное взаимодействие человека с окружающим миром. Какую бы терапию мы ни применяли, повсюду мы выходим за пределы того, что делает человек в повседневной жизни; в процессе питания, подвергаясь воздействию света или воздуха, или испытывая душевное влияние, - повсюду в терапии мы выходим за рамки обычных процессов. Уже устанавливая диету, мы делаем маленький шаг за пределы обычных взаимоотношений с окружающим миром. Мы действуем на человека посредством какого-нибудь лекарства. Если лекарство является физической субстанцией, то последствием его действия будет процесс, отличный от процесса обычного питания. Так же обстоит дело с прочими терапевтическими средствами. Но всегда, применяя терапевтические мероприятия, мы воздействуем на человека иначе, чем это происходит в обычной жизни. Ведь, как происходит воздействие на человека в обычной жизни, и как воздействует на себя он сам? Мои дорогие друзья, мы должны различать три вида процессов, происходящих или могущих происходить в жизни человека: во-первых, то, что действует в человеке так же, как во внешней природе физико-химическое; во-вторых, то, что действует в человеке не физико-химическим образом, а витально. Мы должны видеть то, что действует в жизни, и, в-третьих, мы должны видеть то, что непосредственно воздействует на регион сознания.



1. Физико-химическое

2. Жизнь

3. Сознание


Здесь мы должны установить важное понятие. В обычной жизни мы имеем три состояния сознания: бодрствующее, сновидческое и глубокий сон. В то мгновение, когда мы действуем действительно терапевтически, мы внедряемся в сознание. Мы внедряемся в него в большей или меньшей степени, в зависимости от характера терапевтического мероприятия. Но это внедрение никогда не происходит таким непосредственным образом при, так называемом, нормальном течении жизни. Когда человек просто ест, просто потребляет в пищу обычные продукты питания, тогда его бодрственное состояние, сновидение или глубокий сон протекают нормальным образом, в крайнем случае, он устанавливает какую-нибудь диету, чтобы иметь более здоровый сон, - но тут уже границы плавают. Тут уже начинается терапевтическое.

Совершенно иначе обстоит дело, когда, например, у человека температура, чем бы она ни вызывалась, и вы воздействуете терапевтически. Если вы будете воздействовать на организм здорового человека теми же средствами, которыми вы терапевтически воздействуете на человека с температурой, его состояние сознания изменится. Таким образом, как врачу вам приходится работать с тем, что в своей основе имеет дело с состояниями сознания. В то время как при обычных взаимоотношениях человека с окружающим миром мы имеем дело с жизнью, в медицине мы имеем дело с воздействием на состояния сознания. Вы можете обнаружить это в любом терапевтическом мероприятии; в том и состоит специфика терапии, что она вмешивается в то, что в той или иной степени имеет дело с вариабельностью состояния сознания. Не бывает действенных терапевтических средств, которые не проникали бы глубоко в человеческое существо, до тех источников, из которых проистекают состояния сознания. Но тем самым, в качестве врача, терапевта, вы включаетесь непосредственно в духовный мировой порядок. Ибо изменение состояния сознания и означает, что вы включаетесь в духовный мировой прядок. И, как раз, благодаря этим подступам к состояниям сознания при достижении реальных успехов в лечении, вы всегда, пусть даже в подсознательном, втягиваете душевное в терапевтический процесс. Вы не остаетесь в физическом. Обычный процесс принятия пищи, обычное дыхание, прочие явления остаются в физическом, но косвенно, через физическое, действуют высшие члены человека. Они также действуют, и они действуют через физическое; но когда вы действуете как врач, когда вы действуете терапевтически, вы непосредственно привлекаете душевное. Итак, мы можем сказать: врач, если он правильно понимает свою профессию, непосредственно подступает к спиритуальному. Это только кажется, что терапевтические мероприятия являются нам просто как физические или биологические процессы. Если это действительно терапевтические мероприятия — в противном случае они не были бы таковыми,— они всегда привлекают душевное, даже если поначалу это не осознаётся обычным сознанием. Но стоит, мои дорогие друзья, хотя бы однажды проследить, что же в действительности происходит с человеком, когда мы, скажем, снимаем у него температуру, посредством терапевтического процесса. Поскольку последний распространяется вплоть до внутреннейшего существа человека, - так же, как и, наоборот, болезненный процесс распространяется вплоть до внутреннейшего существа человека, - эти процессы выходят за рамки чисто физических и биологических. Это одна сторона. Мы видим, что, по существу, само врачевание, само лечение ведёт из физического в спиритуальное.


Точно так же рассмотрим теперь профессию священника. Если эта профессия священника не ограничивается учительством, а если священник живёт как священник, тогда он связан с культом, а культ заключает в себе сакраментализм. Но сакраментализм - это не символизм. Что же такое сакраментализм? Он состоит в том, что совершаются внешние явления. Эти внешние явления несут в себе нечто, что не исчерпывается химическим и биологическим, но заключает в себе ориентировку, направление, которое воплощается в физическом, биологическом, однако происхождением своим обязано спиритуальному, духовному. Имеют место чувственно воспринимаемые процессы, в которые вливается свершающееся спиритуальное. Духовная бытийность в культе проявляется чувственно-доступным образом. И то, что здесь развертывается перед верующим, прежде всего, происходит перед сознанием, и не должно происходить ничего другого, кроме того, что происходит перед сознанием. Иначе это будет не культом, не таинством, а внушением. Сакраментализм, культ в истинном смысле слова, не должен содержать в себе ничего от внушения, но тем больше он содержит в себе спиритуальное. Он разыгрывается в сознании, но действует в жизни.

Причащаясь, человек не просто поглощает субстанцию, которая его насыщает; тогда это не имело бы никакого отношения к сакраментальному. Здесь дело также не в символе, но здесь речь идёт о чем-то таком, что внедряется в его жизнь, поскольку таинство совершают, осуществляют, исходя из знания духовного мира, так что можно сказать: терапия вводит жизнь в сознание. Культ с сакраментализмом вводит сознание в жизнь.


Терапия: Жизнь -------> сознание

Культ (таинство): Сознание ----> жизнь.

Тем самым, мы выявили оба полярных действия: терапевтическое и священнодействие; это действительно полярность. В терапевтическом действии мы из жизни врабатываемся в сознание, и сознание в этом терапевтическом процессе становится помощником, правда, помощником, неосознаваемым обычным сознанием. При священнодействии жизнь становится помощником тому, что происходит перед сознанием. И то и другое, мои дорогие друзья, вовсе не так схематично, как это вам сейчас представлено; будучи охваченными глубоко внутренне духовно, становясь предметом профессии, оно, как правило, требует всего человека целиком. И только потому, что в условиях нашей цивилизации в терапии мы выпали из духовного, а в теологии выпали из конкретного, - поскольку в условиях нашей цивилизации в терапии мы впали в материализм, а в теологии - в абстракцию, - истинные отношения остаются от нас сегодня скрытыми. Но эти истинные отношения должны быть снова исследованы, должны снова обрести свою действенность. В свою очередь, должно стать очевидным, что врачу уже для диагноза требуется опытный взгляд, способный биологический и даже физический процесс в организме человека представить в свете спиритуального процесса, - ибо все процессы в человеческом организме спиритуальны, - так что врачу необходим опытный взгляд уже при постановке диагноза, а ещё более при терапии для видения духовного в физическом.


Священнику опытный взгляд нужен для видения физического образа духовного явления. Здесь снова полярность. Но полярности в мире всегда взаимодействуют; должны взаимодействовать и эти обе полярности. Как должно происходить такое взаимодействие, - это должно быть обосновано антропософией, но антропософией же должно быть и реально осуществлено; так что возможно, мои дорогие друзья, что из этого собрания в рамках курса о пастырской медицине в будущем смогут сформироваться антропософские врачи, которые на основе своих отношений с духовным миром смогут установить правильные отношения со священниками, выросшими, в свою очередь, из движения за христианское обновление. Тогда выйдет нечто сугубо специальное и для врачей и для священников, и из этого может возникнуть правильная совместная работа.

Ведь, что в этом случае, дорогие мои друзья, может быть названо совместной работой? Совместная работа не может означать, что священник дилетантски врачует, а врач дилетантски священнодействует. Вовсе не это имеется в виду. Ведь, если бы совместная работа заключалась в том, чтобы священник был немного знаком с медициной, а врач мог бы как-то участвовать в отправлении культа, то зачем им работать совместно, хотел бы я спросить. Зачем квалифицированному врачу интересоваться пастырско-врачебным дилетантизмом? Для этого у него нет никаких причин. И зачем священнику интересоваться чем-либо священническим во врачебной области, за исключением случая, когда врач нуждается в священнике? Наоборот, пусть врач будет настоящим врачом, который уверенно стоит в медицинском, а священник будет настоящим священником, - тогда они смогут работать совместно. Ведь, совместная работа означает, что каждый привносит в общее дело то, в чём он сведущ, а не то, что один влезает в сферу другого.

Но, как раз, благодаря такой совместной работе, культура получит нечто очень важное, ибо, только благодаря этому взаимному общению, может установиться истинное взаимопонимание между врачом и священником; тогда священник будет знать о врачевании ровно столько, сколько ему нужно, и врач будет знать о профессии и миссии священника ровно столько, сколько ему необходимо. И в дальнейшем тогда будет видно, в какой степени, в свою очередь, оба, врач и священник, смогут принести человечеству нечто целебное уже во взаимодействии с педагогом. Но это, опять же, особая задача. Также и здесь требуются различные формы взаимодействия, поскольку педагогику нужно рассматривать уже с иной точки зрения. Священник, оставаясь священником, не может стать врачом, а врач, оставаясь врачем, не может стать священником. Но оба, до известной степени, могут быть педагогами, однако все виды этого взаимодействия нужно рассматривать совершенно конкретным образом. Поэтому сегодня я хотел бы вас попросить, к истинам, которые должна сообщить нам пастырская медицина, причислить также и ту, которая, предостерегая нас от хаотического смешения одного с другим, настаивает на том, что все должно вырабатываться на действительно предметной и профессиональной основе. Тогда священник, отбросивший врачебный дилетантизм, сможет оказать профессиональному врачу реальную помощь. Это будет относится к его задачам. И врач сможет многое сделать для эффективной работы священника, именно у постели больного, там, где она наиреальнейшим образом внедряется в жизнь: у постели больного.

Завтра мы продолжим эти рассмотрения.




следующая страница >>