litceysel.ru
добавить свой файл
  1 2 3 ... 10 11

Второй доклад


Дорнах, 9 сентября 1924г.


Мои дорогие друзья! Если говорить об общем деле священника и врача, то, прежде всего, надо направить взгляд на те явления в человеческой жизни, которые легко переходят в патологическое и поэтому требуют врачебного понимания, а, с другой стороны, необыкновенным образом отражаются во внутреннем, в самой, я бы сказал, эзотерической сфере религиозной жизни. Ведь, мы должны со всей отчетливостью понимать, что, собственно, всем ветвям человеческого познания снова необходимо выйти за границы того грубого, что вошло в них в эпоху материализма. Нам достаточно только вспомнить, каким грубым способом уже в наше время пытались постигнуть те явления, которые одно время были объединены под титулом "гениальность и безумие", и которые грубо трактовались Ломброзо и его школой, а также многими другими. Точно так же мы можем направлять наше внимание не столько на сами исследования, — у которых, ведь, есть свои достоинства, — сколько на способ рассмотрения, появившийся, благодаря им; точно так же мы можем рассмотреть то, что выступило как криминальная антропология, исследовавшая черепа преступников. Представления, которые возникли при этом, были не только грубы, но и несли на себе печать исключительно сильного филистерства. Уже можно сказать — и мы в данном случае можем такие категории использовать, поскольку речь идет об одной из смежных областей в пасторальной медицине — уже можно сказать, что поскольку в качестве исследователей и мыслителей действовали тогда, в основном, филистеры, то и тип нормального человека получался очень близким к филистеру. То же, что от него отклонялось, считалось патологическим. А так как гений отклоняется в одну сторону, а безумец - в другую, оба считались в своём роде патологичными. И поскольку само собой разумеется, что всякая патологическая особенность проявляется также телесно, само собой разумеется и то, что в телесных чертах в том или ином направлениях могут быть найдены соответствующие признаки. Ведь, дело заключается в том, чтобы эти признаки были правильным образом распознаны. Верно, что форма мочки уха при определённых обстоятельствах необычайно характерна для определенного психологического свойства, поскольку, ведь, подобные психологические свойства связаны с кармой, действующей из предшествующей инкарнации.

То, чем являются силы, строящие физический организм, а именно, в течение первых семи лет жизни, это те же самые силы, которые выступают в более поздний период. Ведь, в первые семь лет наш рост обеспечивается теми же силами, благодаря которым мы позже мыслим; и тут исключительно важно подходить к определённым явлениям уже не традиционным образом, не недавно ставшим традиционым образом, а образом, прежде всего, действительно соответствующим существу дела. Не столько, чтоб увидеть в них патологическое - к патологическому мы еще придем, как раз, через эти явления – а для того, чтобы через эти явления взглянуть на человеческую жизнь. Встанем самым серьёзным образом, мои дорогие друзья, на ту точку зрения в отношении человека, которую нам даёт антропософия. Человек предстаёт нам в своём физическом теле, которое прошло долгое развитие, которое как физическое тело, прежде чем стать земным телом, прошло три подготовительные стадии, описанные мной в "Очерке тайноведения", и для понимания которого, действительно, требуется значительно большее, чем то, что даёт нам сегодня анатомия и физиология. Также и здесь я хотел бы обратить ваше внимание на то, что это физическое тело человека, в том виде, в каком мы находим его сегодня, является точным отображением эфирного тела, проходящего третью эпоху развития, астрального тела, проходящего вторую эпоху развития, и, до определенной степени, Я-организации, которую человек приобрел только на Земле, и которая находится в первой эпохе своего развития. Всё это словно отпечатывается в физическом теле человека. И всё это делает физическое тело человека, в том виде, в каком оно предстаёт нам сегодня, исключительно сложным. Тех познавательных сил, с которыми мы подходим к нему сегодня, хватает лишь на то, чтобы оно могло быть исследовано только в отношении своих чисто минерально-физических свойств. То, что отпечатывает в нем эфирное тело, посредством этих познавательных сил, увидеть невозможно. Оно должно быть увидено глазами скульптора, пластически. Его нужно рассматривать так, чтобы получить наглядные представления, образы, которые созданы силами мироздания, и которые снова узнаются в человеческих формах, в формах отдельных органов.


Далее, этот физический человек является отображением того, что имеется в системе дыхания-кровообращения. Но вся динамика, действующая в дыхании и кровообращении, ориентирована музыкально, её можно понять, только если мыслить её в музыкальных формах. Её можно понять только в том случае, если мыслить, например, так, чтобы, скажем, в костной системе видеть то, во что втекают образующие силы, которые затем тончайшим образом действуют в дыхании и кровообращении, но по принципу музыкальных образующих сил. Мы сможем прямо-таки видеть, как октава от лопаток, идет назад вдоль костей, и что руки в их костной формации не могут быть поняты, исходя из механической динамики, а к ним следует подойти с музыкальным пониманием. Тогда расстояние от лопаток до плечевого сустава образует приму, в плечевой кости мы находим секунду, а в отрезке от локтя до лучезапястного сустава - терцию. Здесь мы обнаруживаем две кости, поскольку есть две терции, большая и малая и т.д. Одним словом, если мы попытаемся то, что в дыхании и кровообращении является отпечатком астрального тела, снова найти в физическом, мы должны развить для этого музыкальное понимание.

Ещё сложнее понять Я-организацию. Для этого нужно понять содержание первого стиха Евангелия от Иоанна "В начале было слово...". То, что там имеется в виду под понятием слова, в конкретном, а не в абстрактном, как это обычно делают интерпретаторы Евангелия, - это, в конкретном же, приложенное к реальному человеку, даёт тогда понимание того, как Я-организация входит в отношения с физическо-человеческим телом.

Вы видите, мы ещё многое должны включить в наши исследования, если хотим, чтобы эти исследования действительно привели нас к пониманию человека. Но поскольку я убежден, что как в медицинском, так и в теологическом образовании многое может быть опущено, то, я полагаю, если включить сюда всё действительно ценное, число лет обучения студентов, например, медиков не только не увеличится, а даже сократится. Но сегодня, разумеется, мысля материалистически, считают, что, если добавить нечто новое, то курс обучения придётся, наоборот, на полгода удлинить.


Если серьёзно стоять на точке зрения, которую мы должны принять в антропософии, то человек представится нам состоящим из физического, эфирного, астрального тел и Я-организации. В состоянии бодрствования все четыре члена человеческой организации тесно связаны друг с другом. Во время сна разделяются, с одной стороны, физическое и эфирное тела, с другой стороны, астральное тело и Я-организация. Если мы серьёзно стоим на этой точке зрения, то мы можем себе сказать, что в соединении этих членов, Я-организации, астрального тела с эфирным телом и физическим телом, и т.д. могут произойти всевозможные нарушения. Предположим, - чисто схематически, — что физическое тело, эфирное тело, астральное тело и Я-организация (табл. 1,1) связаны следующим образом: тогда в состоянии бодрствования между этими четырьмя членами человеческой организации постоянно будут господствовать, так называемые, нормальные отношения.

Но может быть и так, что физическое тело и эфирное тело связаны нормальным образом, что и астральное тело ещё более или менее сидит внутри, но Я-организация сидит внутри астрального тела уже, в некотором смысле, не совсем верно (табл.1,II). Тогда мы имеем нарушения, которые проявляются, прежде всего, в бодрствующей организации. Человек, со своей Я-организацией, плохо внедряется в астральное тело. Вследствие этого, жизнь его ощущений оказывается полностью нарушеной. Он даже может весьма живо строить свои мысли, поскольку мышление вообще зависит от нормальной связи астрального тела с остальными телами. Но связаны ли соответствующим образом с этими мыслями чувственные ощущения, это зависит от того, нормально ли Я-организация связана с другими членами человеческого существа. Если Я-организация не связана правильным образом с другими членами, то эти чувственные ощущения блёкнут. В той же мере, в какой блёкнут чувственные ощущения, становятся интенсивнее мысли. Они выступают почти как призраки, не в такой чистоте, как это бывает обычно. Душевная жизнь такого человека протекает так, что его чувственные ощущения приобретают нечто исчезающее, туманное, а мысли, напротив, становятся живыми, интенсивными, колоритными, вызывающими впечатление чуть ли не слабых чувственных ощущений.


Спит такой человек, - тогда и во сне дело обстоит так, что его Я-организация сидит в астральном теле неверно. Следствием этого является то, что теперь выступают исключительно сильные переживания мельчайших деталей внешнего мира. Такой человек, будучи вне своего физического и эфирного тел, в тех областях мира, где он, как раз, находится, переживает своим Я и своим астральным телом, например, изящество растения, тонко воспринимает мельчайшие детали в огороде вокруг своего дома. Он испытывает не то, что он видит днём, а тонкие ощущения, например, вкуса яблока и тому подобное. Доходит до того, что всё это становится переживаемым. И к этому добавляются поблекшие мысли, представляющие собой продолжение действия сил из бодрствующей жизни.

Не удивительно, что мы испытываем затруднения, когда перед нами находится такой человек, а его, ведь, в различнейших жизненных ситуациях можно воспринять по-разному, на него можно взглянуть с точки зрения врача, священника и даже - с точки зрения всей церкви. Допустим, мы встречаем подобного человека где-нибудь в деревне. Врач скажет сегодня, особенно если застанет его на одной из ранних стадий жизни: психопатологическая неполноценность. — Священник, если он хорошо обучен, скажем, если это хорошо обученный бенедиктинец — обычные, мирские священники католической церкви стали уже не так хорошо обучены, - но если он является хорошо обученным бенедиктинцем, иезуитом или барнабитом, то эзотерически он знает, что из того, что здесь рассказывается о таком человеке - для современного врача это только психопатологическая неполноценность, - он знает, что из этих вещей, если их только правильно интерпретировать, - не смотря на то, что он имеет перед собой человека, стоящего на границе между здоровьем и болезнью, чья нервная система, например, вполне может быть истолкована в патологическом смысле, - если он имеет перед собой такого человека с полностью нарушенным равновесием душевных сил, действующих совершенно иначе, чем у, так называемого, нормального человека, то, правильно интерпретируя эти вещи, он может получить через них откровения из духовного мира, так же, как это может сделать и сам сумасшедший, - только интрепретировать их должен не сумасшедший, а человек, разбирающийся в этом. Таким образом, можно рассматривать его с позиции врача, и мы увидим, как мы должны рассматривать его с врачебной точки зрения в антропософском смысле. Можно воспринимать его, будучи священником, можно воспринимать его с позиции всей церкви.


Но может случиться и так, что такой человек станет развиваться дальше, и тогда происходит нечто особенное. Представим себе, что он развивается дальше. В определенном возрасте он таков, каким я его описал. Представим себе, что он развивается дальше; возникает сильное притяжение не вполне нормально связанного с остальными членами Я, так, что позднее возникает такое состояние (табл. 1, III). Снова физическое и эфирное тело находятся, так сказать, в нормальной связи, но Я-организация притягивает к себе астральное тело, и оно тоже не желает больше оставаться внутри целиком. Теперь Я-организация и астральное тело теснее связаны друг с другом, и оба вместе неверно входят в физическое и эфирное тела. С таким человеком может произойти следующее. Мы замечаем в нем, что он не в состоянии, посредством астрального тела и Я-организации, овладеть своим физическим и эфирным телом. Он не может правильным образом внедрить астральное тело и Я-организацию во внешние чувства. Так что чувства ему постоянно отказывают, вообще, чувственные ощущения слабеют, и наступает своего рода состояние опьянения грёзами. Но тогда, как раз, с особенной силой в различной форме могут выступать моральные импульсы. Они могут выступить в размытой форме, но также и в необычайно величественной казуистической форме, если организация такова.

И снова в этом случае врач увидит причины в существенных органических изменениях, в рассогласованности органов чувств и нервной субстанции. Им он уделит не много внимания; но он найдет сильное нарушение в тонких железах и в образовании гормонов, в тех железах, которые мы называем надпочечниками, и в тех железах, которые, здесь, в шейной области, запрятаны в виде маленьких желез в щитовидной железе. А, именно, в этом случае имеют место изменения Hypophysis cerebri и Epiphysis cerebri. На это уже будет обращено больше внимания, чем на изменения в нервной системе и во всей системе органов чувств.

К такому человеку подступается теперь священник; этот человек рассказывает ему о том, что он при такой конституции испытывает. При такой конституции он испытывает что-то вроде особенно сильного чувства греха, гораздо более сильного, чем испытывают обычно. Священник может изучать различные вещи, и католические священники делают это. Как раз, у таких людей они изучают экстремальное выражение обычно слабо развитого у других чувства греха. Чувство любви к ближнему может у такого человека достигнуть необычайной интенсивности, так что такой человек, именно вследствие этой любви к ближнему, часто оказывается в нужде, о чём он затем и сообщает священнику при исповеди.

Но может дойти и до следующего. Теперь может случиться, что физическое тело остаётся относительно изолированным, что эфирное тело постоянно или время от времени не полностью входит в физическое тело, так что астральное тело, эфирное тело и Я-организация становятся теснее соединены друг с другом, а физическая организация оказывается снаружи (табл. 2). Если употребить нынешний материалистический способ выражения — а мы его в ходе этого часа перерастём — такой человек чаще всего воспринимается как в высшей степени слабоумный, - человек, который со стороны духовно-душевного ни в каком из направлений, в том числе и в направлении воли, не в состоянии владеть своими физическими членами. Такой человек как бы следует за своей физической организацией. Если человек организован так с самого начала, то его воспринимают, действительно, как слабоумного, поскольку если человек находится на теперешней стадии земного развития, и у него всё, - Я-организация, астральная организация и эфирное тело, - так изолировано, а физическое тело так одиноко тащится позади, то он не может ни воспринимать, ни действовать, ни быть озарённым со стороны Я-организации, астрального и эфирного тел; то, что он переживает, остаётся тёмным, и он кружит в своём физическом теле, словно в дурмане. Это тяжёлая степень слабоумия и на этой стадии нужно задуматься о том, как ввести другие тела в физическую организацию. Речь может идти о педагогических мероприятиях, но при этом никак не исключены также и внешние терапевтические мероприятия. Священник же может быть совершенно потрясён тем, что он услышит от такого человека на исповеди. Священник может чувствовать себя интеллектуально весьма уверенно, но опытный священник — а в католицизме, действительно, есть такие; не стоит принижать католицизм, — насторожится, если такой, так называемый, больной придёт к нему и скажет: "То, что ты вещаешь с кафедры, стоит немногого. Всё это ничего не значит, всё это не достигает жилища Бога и имеет только внешнюю ценность. В Боге нужно находиться действительно всем своим существом". - Так говорят такие люди. Во всей остальной жизни они ведут себя как настоящие слабоумные, но в разговоре со священником они могут сообщать такие вещи. Они претендуют на более интимное знание внутренней религиозной жизни, нежели те, кто говорит о ней профессионально. Они чувствуют отвращение к тому, кто говорит об этом по долгу службы, и то, что они испытывают, они называют "покоиться в Боге". И, смотрите, для священника снова речь должна идти о том, чтобы найти путь и средство для проникновения в то, что внутренне испытывает такой, можно сказать, пациент, а можно и по-другому, такой человек.


Нужно иметь тонкое понимание того, как патологическое развёртывается в различных регионах, делающих человека неспособным найти правильный путь в физически-чувственном мире, мешающих ему стать таким, как этого требует от нас внешняя жизнь; а все мы в отношении внешней жизни в определённой степени — так это и должно быть — являемся филистёрами. Но такие люди не призваны к тому, чтобы идти путём филистёрства, они всегда идут другим путём. Священник должен уметь связать то, что он должен дать сам, с тем, что в этот момент испытывает другой. Это уже то, что требует понимания для тонкого перехода от больного к духовному.

Но дело может зайти ещё дальше. Представим себе следующее: человек проделывает весь этот путь развития в различных возрастах. В одном определенном возрасте он находится в этом состоянии (табл. 1, II), где только Я-организация оторвана от других членов. В следующем возрасте он приближается к такому состоянию (табл. 1, III), и в еще более позднем – к такому (табл. 2). Он проделывает нечто подобное лишь в том случае, если первое состояние, являющееся ещё нормальным, возможно уже в детстве проявляет тенденцию к переходу из стабильного в лабильное равновесие членов. Если теперь врач попытается понять такого человека, призванного пройти все эти четыре стадии, — первая с небольшими отклонениями, другие проходят так, как я схематически описал, — если врач попытается понять такого человека, он обнаружит, что здесь имеет место исключительно неустойчивое равновесие и здесь нужно нечто укрепить. Но, ничего укрепить здесь, как правило, нельзя. Часто этот путь настолько отчетливо предначертан, что ничего укрепить нельзя. Возможно, когда врач позднее снова увидит этого человека, он обнаружит, что первое неустойчивое состояние перешло в другое, как я его описал, с помутнением чувственных ощущений и ярко окрашенными мыслями. Позднее он снова обнаружит исключительно сильное сознание греха, что как врач он, конечно, - поскольку теперь дело начинает сильно склоняться к области душевного, - неохотно примет во внимание. Только теперь, как правило, жизнь такой личности переходит преимущественно в сферу деятельности священника, а именно, когда дело доходит до четвёртой стадии.


Такие люди, прошедшие эти стадии, — что связано с их кармой, с их повторяющимися земными жизнями — чисто внутренне интуитивно вырабатывают удивительную терминологию. Они могут говорить, - в том случае, если они проделали эти стадии так, что первая стадия прошла почти нормально, - могут удивительным образом говорить о том, что они переживают. Например, будучи молодыми людьми, у которых неустойчивая стадия наступает в семнадцать или девятнадцать лет, они говорят: "Человек должен познать самого себя". - И интенсивно во всех отношениях они побуждают себя к самопознанию. Здесь, когда Я-организация выходит, они сами по себе приходят к активной медитативной жизни. Они называют это часто "деятельной молитвой", что является активной медитацией, и они бывают очень благодарны когда какой-нибудь опытный священник даёт им предписания относительно этой молитвы. Они целиком погружаются в молитву, и то, что они испытывают, они начинают излагать с помощью этой удивительной терминологии. Они оглядываются назад, на первую стадию, и то, что они воспринимают, называют первым жилищем Бога, поскольку, благодаря тому, что своим Я они не целиком погружаются в остальные члены, они наблюдают себя некоторым образом также изнутри, а не просто снаружи. И то, что наблюдается изнутри, увеличивается, становится как бы обширным пространством: первым жилищем Бога.

То, что происходит затем, и что я с определенной точки зрения описал, становится богаче, внутренне расчленяется; человек узнает значительно больше о своем внутреннем: второе жилище Бога. Когда наступает третья стадия, внутреннему оку открывается зрелище исключительной красоты, и такие люди говорят себе: «Я вижу, исполненное великолепия, третье жилище Бога и живущих там духовных существ». - Это внутреннее видение, но это мощное, грандиозное созерцание духовного мира. Третье жилище Бога или дом Бога. В речи это выражается различным образом. Когда такие люди переходят к четвертой ступени, они уже не хотят слышать какие-либо советы в отношении активной медитации, но они считают, что все должно даваться им само, посредством благодати. Они должны ждать. Они говорят о пассивной молитве, о пассивной медитации, которую не следует предпринимать, которая должна начаться сама, если она посвящена Богу. Здесь священник должен обладать тонким чувством того, когда одна стадия переходит в другую. Тогда эти люди говорят о "молитве покоя", при которой человек не делает больше ничего, при которой он отдаёт себя на милость Бога. Так он переживает четвертое жилище Бога.


При определёных обстоятельствах, из описаний, которые сейчас даются, из того, что говорит, выражаясь врачебно, такой «пациент», священник действительно может узнать необычайно много эзотерически-теологического. И, если он хороший интерпретатор, теологическое будет для него исключительно конкретным, если он прислушается к тому, что ему рассказывает такой "пациент", — я употребляю это слово в кавычках. Многое из того, чему учат в католической теологии, в пастырской теологии, почерпнуто из общения образованных, обученных исповедников с исповедующимися, развивавшихся в этом направлении.

Обычные понятия относительно здоровья и болезни теряют свою действенность, свое значение. Посадите такую личность в какое-нибудь бюро, или сделайте из неё обычную домохозяйку, которая должна готовить обед, или заниматься какой-нибудь другой бюргерской деятельностью, и она станет действительно безумной, и будет вести себя внешне так, что иначе как безумной её и не назовёшь. Если священник в нужный момент заметит, куда ведёт такой путь, он поместит её в монашескую среду; если он поможет такому человеку жить в соответствующем окружении, эти четыре стадии разовьются друг из друга, и через такую пациентку он сможет взглянуть в духовные миры, подобно тому, как это делали греческие жрецы, использовавшие пифий, которые посредством курений, земных испарений, давали им всевозможные сведения о духовном мире. Какая польза от того, что сегодня кто-то напишет диссертацию о патологии греческих пифий? Она может быть очень хороша, очень правильна, очень точна, но, в более высоком смысле этим не будет сделано ничего. Ведь многое из того, что из греческой теологии перешло в греческую культуру, было получено благодаря откровениям пифий. Пифиями были по большей части личности, которые развились до третьей такой стадии, или даже до четвертой. Но возьмём какое-нибудь более позднее время; некая личность под мудрым руководством священника проделывает все эти стадии так, что она без помех может предаваться своим внутренним созерцаниям, - тогда из нее может получиться нечто в высшей степени чудесное, и что поэтому в определенной степени всё же останется патологическим. Тогда не только врач, не только священник, но и вся церковь должны иметь с ней дело и заниматься тем, чтобы вывести эту личность в святые; такова Святая Тереза, которая проделала подобный путь.


Видите, дорогие мои друзья, на этих вещах нужно учиться, если есть желание действовать в том, что во взаимопонимании медицины и теологии должно привести к пониманию человеческого существа. Тогда нужно будет выйти за рамки обычных понятийных категорий, которые здесь теряют смысл, а то нельзя будет отличить святого от дурака, безумца от гения, вообще ничего нельзя будет различить, будто каждый является нормальным средним бюргером, среди ему же подобных.

Это воззрение на человеческое существо, должно быть теперь прослежено, и, прежде всего, с пониманием, которое действительно может привести нас к основам эзотерического, но которое является и необычайно проясняющим не только в области психологических отклонений, но действует также проясняюще и в сфере физическиих ненормальностей, физических болезней. Ибо для того, чтобы выступили такие стадии, дорогие мои друзья, необходима определенная предрасположенность, заключающаяся в определенной консистенции "Я", которое не целиком внедрилось, и соответствующего астрального тела. Но если консистенция не так тонка, как у Святой Терезы, а груба, то происходит следующее. У святой Терезы, благодаря тонкости ее Я-организации и астрального тела, были пластично образованы определенные физические органы, а именно, органы нижней части тела, очень приближённые к Я-организации и астральному телу.

Но может случиться, что Я-организация и астральное тело грубы, и, тем не менее, этими свойствами обладают. Тогда, вследствие того, что Я-организация и астральное тело грубы, такая личность может остаться нормальной. Но тогда могут выступить физические корреляты, и тогда это выразится просто в физическом заболевании. Можно сказать: с одной стороны, мы можем иметь конституцию святой Терезы со всей поэтичностью ее откровений, а с другой стороны, её физический противообраз в виде больных органов нижней части тела, жизнь которых тогда не проявляется в Я-организации и астральном теле.

Все эти вещи должны быть обговорены. Все они должны быть изучены, ибо они выступают как перед врачом, так и перед священником, и последние должны до них дорасти. Теологически-религиозное будет действенным только тогда, когда теологи дорастут до таких вещей. И врач действительно сможет лечить людей только тогда, когда и он дорастет до таких явлений.



<< предыдущая страница   следующая страница >>