litceysel.ru
добавить свой файл
1 ... 21 22 23 24 25
Astara's Book of Life: He Holy Breath in Man (Upland, CA, Astara, 1966).



Согласно приводимому Чейни анализу процесса смерти, первичный атом содержит в себе запись кармических (Хроники Акаши) накоплений индивида. После смерти душа какое-то время пребывает на астральном плане, затем перемещается на ментальный и, наконец, поселяется в световом теле (которое Чейни называет каузальным/духовным планом). В световом теле кармический первичный атом становится инертным и хранится и сердечной чакре этого тела. Каузальный план, или световое тело, — это и есть тот дом или то место, куда возвращается душа, ее небесный мир Душа (сущностное «я») может оставаться в этом блаженном месте, пока не кончится время ее пребывания здесь. Затем она должна возвратиться на Землю, в новую жизнь.

Возвращение к земной жизни осуществляется одним из Гидов или ангелом-хранителем по договору с ядром души (сущностным «я»). Гид или ангел обладают полной информацией о Хрониках Акаши данной души, о ее прошлых и будущих жизнях и о ее работе с Владыками Кармы. Именно кармические записи души и определяют ее жизненную цель и условия будущей инкарнации. Итак, душе предлагается выбор, делается обзор и анализ всех ее успехов и неудач в прошлых жизнях, а также предварительный обзор грядущей жизни и намеченных в ней целей. Детали этой житии заранее не определяются — только уроки, которые душа согласна усвоить в этой инкарнации. Эти уроки и цели запечатлеваются на Линии Хара, но как именно они будут усваиваться и достигаться — это оставляется на усмотрение сущностного «я», которое, оказавшись в теле, вольно выполнять эту работу или отказаться от нее. Если душа выбирает путь достижения целей, ее будут направлять и всеми способами помогать ей, благодаря чему она освободится от накопленной кармы.

Как только решения приняты и запечатлены, душа ввергается в состояние сна-забвения, из которого она затем переносится в формирующийся эмбрион. Ангел-хранитель души и сверхдуша создают новое ментальное тело, которое в новой инкарнации выступает как личность. Обычно его описывают как оболочку вокруг ядра души (сущностного «я», светового тела), содержащую ментальный первичный атом. Новая астральная форма (небесный уровень) формируется тем же образом: она образует некую оболочку вокруг тела души и ментального тела и содержит астральный/ эмоциональный первичный атом.


Кетерное и небесное тела формируют ментальный и астральный планы и аурические тела, а эфирный шаблон создает физическое аурическое тело.

Все они излучают энергию и, последовательно уменьшаясь в размерах, превращаются в эфирный дубль, Линии Кундалини и Хара, чакры и наконец формируют плотное физическое существо. Все они претворяются в личность/ум, эмоции и тело вновь инкарнируемого существа, нисходя с духовного уровня души в соответствии с оговоренными кармой и целью.

Даже при таком очень упрощенном обзоре и кратком описании ясно, что мы крайне сложные и высокоразвитые существа и что смерть — лишь еще одна грань целого. Однако западная культура рассматривает смерть как конечный итог, завершение и относится к ней с ужасом, страхом и неприятием. Поэтому в людях, умирающих в наши дни, стараются поддерживать жизнь с помощью медикаментов и хирургических операций, что лишь продлевает их боль и муки, делая конец еще более тяжелым и мучительным. Применяются даже так называемые «системы поддержания жизни», с помощью которых тело заставляют продолжать функционировать после того, как душа уже покинула его, или же препятствуют ей покинуть уже нефункционирующее тело.

Медицинская система рассматривает смерть как врага, как врачебную ошибку или неудачу. Если пациент остается в живых, то, какая бы боль его ни одолевала и сколь бы ни был он покалечен, медицина рассматривает эту попытку как удачу, несмотря на то что реальный выбор и потребности самого пациента были проигнорированы на всех уровнях. Особенно это касается семей, членов которых вынуждают соглашаться на всякого рода медицинские излишества. Система хосписов во многом помогает бороться с такими эксцессами, но до полной победы еще далеко. Стыдно сказать, но облегчение смерти считается негуманным в нашей культуре.

В качестве типичных примеров подобного рода мне, приходят на ум два случая. Вот первый. Пэм долго болела, прежде чем обратилась к врачу. Я убеждена, что она знала о том, что умирает. Когда ее наконец стали изводить неимоверные боли в кишечнике, ей поставили диагноз: прогрессирующая опухоль — и срочно положили на операцию. Опухоль удалили вместе с частью кишечника, а Пэм сделали остомию, то есть искусственную кишку, вживленную в брюшную полость. В течение следующих четырех дней ей сделали две срочные операции в связи с перитонитом, инфекцией, занесенной в кишечную полость. Пэм была в коме и умирала. Находись она в сознании, она ни за что бы не согласилась на эти операции, но члены семьи все решили за нее. В конце концов ее подсоединили к системе жизнеобеспечения. В это время мне позвонили ее друзья и попросили помочь ей уйти тихо и мирно. Когда я стала психически осматривать Пэм, то увидела, что ее внешняя аура окрашена в бледно-желтый цвет, а чакры затемнены; для меня это явно означало приближающуюся смерть. Я могла разговаривать с ней только психически. «Помоги мне уйти», — попросила она. Я послала ей целительную энергию, сказав, чтобы она использовала ее по своему усмотрению. Когда несколько часов спустя я вновь стала осматривать ее на расстоянии, ее дух уже покинул тело и висел над ним в виде туманной дымки. «Спасибо», — сказала она. На следующее утро позвонили ее друзья и сказали, что Пэм умерла.


А вот другой случай. Одна женщина рассказала мне о своей сестре, которая еще в юности пережила тяжелый сердечный приступ и с тех пор в течение двадцати лет находилась в коме, подключенная к системе под держания жизни. Женщина хотела помочь сестре спокойно отойти в мир иной, поскольку эта ситуация на протяжении всех двадцати лет казалась ей в высшей степени ненормальной, но она не знала, что предпринять. Я сфокусировалась на ее сестре и увидела ее на кухне: та в белом фартук стояла возле кухонного стола и что-то взбивала в миске. Женщина сказала, что ее сестре нравилось печь булочки, и эти слова лишь подтвердили истинность возникшего образа. Я спросила сестру, знает ли она, где находится. «Да, — ответила она, — между жизнью и смертью». Тогда я спросила ее, не хочет ли она пойти дальше и перейти в мир иной. «Я вынуждена здесь оставаться, поскольку мой муж все еще нуждается во мне», — ответила она.

Я спросила женщину о муже ее сестры. Оказалось, что он очень привязан к ней, и именно он настоял на том, чтобы ее подключили к системе жизнеобеспечения. Сестра не могла отойти в мир иной, поскольку его нужды и потребности удерживали ее на астральном плане. Она и там больше уже не жила, но по причине его страстного желания не могла завершить процесс смерти. Она нуждалась в том, чтобы он отпустил ее. Я попросила женщину поговорить с мужем сестры и объяснить ему ситуацию. Он понял. В конце концов я попросила передать ему мой совет: навестить свою жену в частной лечебнице и поговорить с ней, зная, что она его слышит. Он должен сказать ей, что он ее любит, но в то же время знает, что ей нужно уйти. Он должен сказать ей, что она свободна и может спокойно умереть, если хочет этого. Муж в конце концов сделал это, хотя это стоило ему немало времени, усилий и внутренней борьбы. Спустя несколько дней женщине сообщили, что ее сестра умерла; она сказала, что увидела сестру тем же вечером во время медитации: на ней был все тот же белый фартук, но она улыбалась и была счастлива. Сестра помахала рукой и сказала на прощание: «Теперь я ухожу. Спасибо».


Целители все чаще будут сталкиваться с подобными ситуациями. Умирающих удерживают здесь нужды и потребности их близких, поэтому им действительно требуется разрешение на переход в мир иной, несмотря на то что их болезнь смертельна и умирают они в муках. Но те, кто теряет близкого человека, нуждаются в помощи не меньше, чем сам умирающий, ибо без этой помощи они вряд ли способны дать такое разрешение. Большинство западных религий отрицают реинкарнацию, или жизнь после смерти, а медицинская система не приемлет смерть как таковую. Люди — и умирающие, и теряющие своих близких — как бы оказываются между двумя барьерами, причем часто парализованы страхом. К тому времени, когда больные люди достигают фазы умирания и смерти, большинство из них примиряется с этим и больше не сопротивляется, но близкие могут по-прежнему удерживать их на Земле. Чисто техническое поддержание жизни, когда тело уже не функционирует и, более того, исходит в страшных мучениях, — это не жизнь. Попросите родственников, пусть скажут таким людям, что они могут уйти, и тем самым милосердно и с любовью отпустят их на свободу.

Пэт последние четыре года работает в хосписе, и за это время помогла очень многим людям перейти в мир иной. Вот что она написала для этой книги:

«Впервые я осознала, что пациенты могут слышать тебя, хотя пребывают в коме и готовятся к переходу в мир иной, когда мой деверь находился на последнем этапе своей жизни. Меня попросили прийти в больницу и помочь ему завершить процесс смерти... Я села возле него и начала с ним разговаривать, сказав, что с его близкими всё в порядке и он может уйти. У сыновей все прекрасно, а жена собирается вернуться в Англию. Ему больше не нужно страдать и мучиться, к его услугам множество ангелов и помощников, которые готовы принять и сопровождать его. Он издал последний вздох, и я на прощание поцеловала его. Все было так мирно; я чувствовала, что он пребывает в мире со всеми. Это случилось в 1969 году».

В течение трех лет я несколько раз в неделю проводила сеансы Рэйки с одним геем, болевшим СПИДом. За это время Руди стал моим другом, о котором я всячески заботилась, а его отношение к болезни и смерти служило образцом и вдохновением для всех знавших его. Он был добр, великодушен и тактичен и, несмотря на усиливающиеся боль и слабость, всегда ставил нужды окружающих выше собственных. Сомневаюсь, чтобы я когда-либо слышала, как он на что-то жалуется. Когда он умирал, его партнер внес меня в список близких людей как его сестру, так что я могла проводить сеансы исцеления даже в отделении интенсивного респираторного лечения, как о том просил Руди. Перед самой кончиной его поместили в больничную палату. Мне сказали, что он может скончаться в любое время, но он все еще держался. Руди много раз рассказывал мне о своей смерти; он уже давно хотел уйти в мир иной и не боялся этого.


В последний вечер он все еще был в сознании, но больше не мог ни двигаться, ни есть, да и дышал с большим трудом. Он сказал, что хочет уйти, но беспокоится о матери и друге. В это время рядом со мной находился еще один из его друзей. Мы сказали Руди, что и мать, и любимый знают, что он мучится и готов уйти. Они слишком сильно любят его, а потому не хотят удерживать долее. Я сказала, что вид его страданий причиняет им большие муки, чем его смерть. «Думаешь, у них все будет хорошо?» — продолжал спрашивать меня Руди. Я уверила его, что с ними все будет в порядке. Пришел его партнер. Когда мы объяснили ему ситуацию, он сказал: «Руди, я буду любить тебя и тосковать по тебе до конца жизни, но если хочешь, то уходи». Тем же вечером Руди вошел в кому и спустя несколько часов спокойно умер.

Вечером после похорон Руди пришел ко мне во время медитации. Он выглядел сильным и крепким, каким я никогда прежде его не видела. «Хм, похороны, говоришь? — сказал он. — Ты была права. Здесь очень красиво. Так ты позаботишься о моем любимом, не так ли?» И затем ушел. Я видела его еще один раз, когда он явился ко мне во время сеанса психического чтения с таким посланием: «Скажите Дайяне спасибо. То, что она сделала, действительно помогло».

Для тех из нас, кто любит животных, смерть любимца — такое же тяжелое событие, как и потеря близкого человека, тем более что оно может еще и осложняться необходимостью эвтаназии. Это всегда вызывает определенную растерянность и чувство вины: когда наступит подходящее время и правильно ли вообще прибегать к этому? Когда Дасти, моя сибирская лайка, умирала от рака легких, я поняла, что она боится и слишком страдает. Я не верю во всякие там якобы полезные для людей и животных избыточные страдания и в конце концов психически спросила ее, не хочет ли она уйти. Она тут же и очень ясно ответила: «Да». На следующий вечер я вновь спросила ее об этом и получила тот же ответ. Я спросила ее, не хочет ли она, чтобы я на следующий день отвела ее к ветеринару. И она снова сказала: «Да».


Как ни тяжело мне было, но я повела ее к ветеринару, хотя терпеть не могу ходить туда ради смерти. Дасти, которая была истощена и ослаблена болезнью, изо всех сил тянула меня в сторону ветеринарной клиники, хотя до этого с не меньшей силой противилась этому. Медитируя в тот вечер, я увидела, как Дасти бегает по лугу, покрытому зеленой травой и пестрыми цветами. Она снова была молодой и слишком поглощенной бегом и игрой, чтобы уделять мне много внимания. «Я вернусь», — сказала она и убежала. Я надеялась, что после этого вновь увижу ее, но этого, увы, не случилось.

Ровно через два года и одну неделю Пэт нашла в калифорнийском питомнике рыжего щенка сибирской лайки, который, как она сказала, принадлежит мне, — она, мол, это точно знает. Когда собака вышла из своей багажной клетки во Флориде, куда ее доставили самолетом, я тут же без колебаний признала, что это Дасти. Когда я вошла в психический контакт со щенком и спросила его об этом, он ответил: «Да, я Дасти. Мне суждено было найти тебя». Лайка узнала также и Коппера, которого она зовет: «Ах, Он». Она была убеждена, что эта прошлая жизнь была не ее жизнью, а моей, и все еще кажется растерянной в этом отношении. Видимо, у нее сохранились кое-какие воспоминания от Дасти, но она не сознает, что они из другой жизни. Я назвала собаку Кали, имя, которое ей дала Пэт, поскольку Кали сказала, что оно ей нравится больше, чем Дасти. Но она по-прежнему откликается и на Дасти, когда я случайно забываюсь и окликаю ее прежним именем.

Иногда человеку требуется помощь и после смерти. Когда смерть происходит обычным образом, покровители человека берут его под свою опеку и душа освобождается от тела, чтобы ее доставили в нужное место. Обычный процесс смерти происходит независимо от того, стар умирающий или молод, находится ли он в больнице или дома, под действием медикаментов или подключен к системе жизнеобеспечения. Однако иногда процесс перехода в мир иной прерывается. Обычно это случается при неожиданной или насильственной смерти, когда человек в одну минуту жив и здоров, а в следующую — уже мертв. Примером такого рода смертей могут служить автомобильные аварии и сердечные приступы, как и внезапная массовая гибель людей в ходе естественных или неестественных земных катаклизмов, вызванных глобальными преобразованиями на планете.


В некоторых из этих случаев душе, возможно, требуется помощь для осознания того, что она умерла. Ей необходимо найти своих духовных покровителей и покинуть земной плач. Возможно, она сознательно присутствует на своих собственных похорон ах, удивляясь, почему никто ее не видит или не разговариваете ней. Обычно духовные покровители находят ее и помогают ей пройти через весь процесс смерти, но если человек считает, что он все еще жив, то он может отказаться от помощи. Если я слышу, что кто-то умер, я всегда связываюсь с этим человеком психически, чтобы убедиться, не нужна ли ему помощь. Чтобы помочь человеку, совсем не обязательно знать его.


Оказывайте эту помощь во время медитации — точно таким же образом, каким вы помогаете развоплощенным сущностям перейти на ту сторону. Войдя в медитативное состояние, попросите показать вам умершего человека и спросите, все ли у него хорошо. Если все хорошо, вы узнаете об этом или об этом или скажет он сам. Возможно, вы увидите рядом с ним его духовных покровителю или близких людей, увидите яркие краски или испытаете чувство покоя и умиротворения. Если человек нуждается в помощи, вы тоже об этом узнаете: либо по эмоциональному чувству страха или смятения, либо увидев его одиноким и брошенным, либо по его настоятельным уверениям, что он не умер: «Почему все ведут себя так, словно я умер?"



<< предыдущая страница   следующая страница >>